Альтернат

Глава 20

Осязание и обоняние проснулись первыми.

Ноздри заполнил кислый запах металла и свежей мебели. Мозг отдал отчет, что тело окружено теплом и лежит на чем-то мягком. Эймери открыл глаза и поднял голову. Слева от него была дверь, справа на всю стену раскинулось окно с подозрительно ярким зимним пейзажем. Похоже, живая картина. Комнату освещала лишь полоса приглушенного белого света по всему периметру, из-за чего складывалось впечатление, словно сейчас смеркалось.

Что ж, для начала неплохо, решил про себя Эймери. Пока никакого вреда ему не причинили. Разве что из верхнего угла у двери на него пристально смотрела камера. А значит, ждать похитителей с объяснениями осталось недолго.

Странно, но ему не было по-настоящему страшно. Возможно, уютный интерьер обманывал рассудок. А может, просто страх еще не успел проснуться вместе с ним.

Дверь открылась, и в помещение зашла высокая девушка с прямыми каштановыми волосами по пояс, на вид лет двадцати. Ее тощее тело тонуло в белом медицинском халате, но почему-то Эймери сразу решил, что к медицине она не имеет никакого отношения.

— Ты быстро проснулся, – медленно заговорила она. Каждое слово будто давалось ей с трудом. – Эймери Хатчерсон.

Вот тут ему и стало страшно. Он столько лет не слышал эту фамилию, что она стала чужой и теперь, произнесенная вместе с именем, пробудила подавленные воспоминания.

Между тем девушка встала в паре метров от его кровати.

— Но в паспорте ты себя записал иначе. Хатчерсон – это ведь фамилия твоих приемных американских родителей? А настоящую, родную, еще помнишь?

— У меня нет настоящей фами.. – он сжал в кулаках одеяло. – Откуда вы знаете о настоящей?

— А имя? Помнишь свое настоящее имя? Или, может, еще помнишь родной язык? Всегда хотела услышать его носителя вживую.

Эймери не собирался отвечать, просто не мог себя заставить. Он ждал чего угодно: угроз, пыток.. Но эти вопросы о прошлом были в сто раз хуже.

— Мне тебе напомнить имя? Это ведь было так давно. В последний раз, наверное, ты слышал его в детском доме перед усыновлением.

— Нет, я помню, – он опустил голову так низко, что челка упала на лицо. – Что вам от меня нужно?..

— Ты помнишь американских родителей, от которых сбежал? – Ее голос стал тверже и громче. – Помнишь, почему? А где они жили? И главное.. – она села на кровать, и ее бледное лицо дрогнуло в мерзкой улыбке. – Помнишь Кайли? Хотя это ведь тоже ненастоящее имя. Как там ее звали на самом деле? – Она щелкнула пальцами. – Ах да. Елена.

Это имя окончательно выбило Эймери из равновесия, в котором он старался удержаться. Он уже не видел странную бледную девушку в белом халате и забыл, что находится в плену неизвестного врага, ведь теперь он был в другом – в плену собственных воспоминаний. От них бросало в дрожь.

— Достаточно, Мива, – раздалось на входе.

Кто бы это ни был и с чем бы ни пришел, его чистый приятный голос вернул Эймери в реальность, и он был благодарен за это. Мива неохотно встала, молча поплелась к выходу и закрыла за собой дверь. В комнате остались Эймери и странный парень с шрамом на переносице.

— Еду принесут после нашего разговора, так что я постараюсь кратко. – Он взял стул у стены, поставил рядом с кроватью и сел, уперев локти в колени. После всех странностей последних дней Эймери уже не сильно удивило, что вместо радужки у парня что-то похожее на скопление штрихов. – Курт. Я старше тебя всего на год, так что давай на «ты». Говорю сразу: бояться тебе нечего. Ты лишь маленькая жертва обстоятельств, которая уже скоро может отправиться домой.

Последнее Эймери, конечно, обнадежило, но волновало его теперь другое:

— Вам нужна Иван? Или кто-то другой?

— Оба ответа неверные. Мой друг жаждет встречи с Иван Харвил, я – с Тенью, ну а ты, пусть и очень уязвимое, но скрепляющее их звено.

— Зачем вам они? Что за друг?

— У каждого свои причины.

— А что такого сделал Тень? Ты его знаешь?

Курт сжал кулаки.

— Дело не в том, что он сделал, а в том, что не сделал. Увы, я видел его лишь раз, и то недавно.

Эймери понял, что не задал самый главный вопрос, и все же рискнул это сделать:

— Кто вы такие?

— Мы дети Зотиса, – удивительно просто ответил Курт. – Слышал о таком?

В голове тут же ожили рассказы Айрис о некоем существе, что дарует отчаявшимся силу отомстить.

— Так вы обращенные?

— Не совсем. Мы на пути к этому. Крайне редко, но бывает так, что для мести нужно время. Лишь после этого мы отдадим свои тела во владение Зотиса.

— Вот оно что. Так ты мстишь Тени.

Взгляд Курта переменился.

— Что ты знаешь о нем?

— Что он герой, который спасает мир от аномалий.

— О, – Курт ухмыльнулся. – Ну-ну.

Он встал и направился к выходу.

— Стой, – окликнул его Эймери. – Что будет дальше?

— Что обычно бывает в таких случаях? – Курт встал в проеме и прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. – Тебя уже ищут. Мы им с этим поможем и добьемся встречи. Ты для них важен, они не посмеют нам отказать.

— Полагаю, будет бой.

— Разумеется. Но за Иван не переживай. Мой друг не собирается с ней драться. Она нужна ему в целости. А вот за остальных не ручаюсь. Мои товарищи не жалеют никого.

— А ты?

Курт оттолкнулся от стены и схватился за ручку двери.

— Единственный смысл моей жизни с десяти лет – убить Янтарную Тень. Все остальное меня не волнует, и тратить зря силы на других я не собираюсь.

— Но ведь он неуязвим.

— Ты точно все знаешь о Зотисе? – усмехнулся Курт. – Или что-то забыл?

Уже на первом вопросе Эймери вспомнил: обращенные получают не просто случайный дар. Они получают тот, что поможет им отомстить.

— Не бойся ты так. Вряд ли ты увидишь его кончину.

Эймери вздрогнул. Он думал, что хорошо сдерживается. Неужели его страх настолько очевиден? Нет, тут было что-то другое. Курт смотрел на него не так, как другие, и дело даже не в особенности глаз. Он словно видел других насквозь, видел что-то, что увидеть невозможно.

— Разве тебе самому этого хочется? – спросил Эймери шепотом, потому что не до конца был уверен, хочет ли знать ответ. – Отомстить и тут же стать бездушным монстром. Ради чего? Ради секундного торжества?

— Ради чего ты живешь, Эймери? – спросил Курт чистым ровным голосом. – Что не дает тебе впасть в отчаяние? Что не дало превратиться в тряпку после всего, через что ты прошел в детстве, после бедного существования в каких-то холодных заброшках? Что давало тебе силы?