Страница 88 из 120
Глава 40
Письмо, письмо и выбор
За время моего отсутствия мне пришло сразу несколько писем, среди которых было одно особенно долгожданное: его отправили из родового поместья Савиных.
В своё время я просил отца Антона экстрадировать Гимона на территорию Империи, но ответа не получил. Это было тревожное обстоятельство. Я постоянно строил разнообразные теории, чтобы объяснить случившееся. Но вот, кажется, сейчас всё разъяснится, подумал я, открыл конверт…
…и сразу почувствовал лёгкое разочарование.
Автором письма был вовсе не родитель Савина, а «фамильный дворецкий». Кажется, Антон знал этого человека, поскольку тон письма был одновременно вежливым и фамильярным:
«Юный господин, ваш отец получил ваше письмо и велел мне помочь вам с этой прискорбной проблемой…»
И так далее. На самом деле новости были хорошими. В законах Лапланда обнаружилось несколько лазеек, которыми умелые (и дорогие) юристы могли воспользоваться, чтобы вернуть Гимона на территорию Империи. Дворецкий, Игорь, писал, что работа в этом направлении уже ведётся.
В то же время он заметил, что мой отец крайне недоволен подобной «неурядицей» и настаивает, чтобы впредь я вёл себя более сдержанно, избегая таких «происшествий».
У меня было стойкое ощущение, что лорд Савин применил несколько более грубые слова, но да не суть. Видимо, у Антона с отцом были не самые лучшие отношения. А может, это я их испортил, повесив на него такие проблемы. В таком случае понятно, почему на ответ потребовалось столько времени. Раздражённый родитель не видел смысла говорить с сыном и сразу приступил к освобождению Гимона.
Пускай. Извиняться я тоже не собирался. Отец Антона был даже хуже своего сына, да и судьба, которая постигнет его в конце гражданской войны, была немногим лучше.
Кстати, революция была уже не за горами. До конца первой части «Сказания о Храбрых Душах» оставалась всего одна арка — похищение Адель. Перед этим, правда, должны были состояться выборы, но я изначально не собирался в них побеждать, так что какая разница?
Заканчивалось письмо следующими словами:
«Также ваш отец просит вас не беспокоить вашу сестру своими письмами, поскольку ей необходимо сосредоточиться на учёбе…»
Опять же, что-то мне подсказывает, что оригинальная фраза подверглась строгой цензуре, но смысл был вполне понятен. Больше не пишем. Собственно, мне просто хотелось разобраться, какие отношения были между Антоном и его сестрой, чтобы знать, как вести себя, когда она появится на сцене в начале второй игры. Ей предстояла важная роль в арке «Покушение на жизнь младшего принца».
Но это спойлер.
Следующее письмо было отмечено печатью «Белого Собора». Мне сразу вспомнилась Сильвия. Кстати говоря, я вроде бы не получил баллы за своё первое послание, нет? Почему? Может, был недостаточно жестоким?
Нахмурившись, я раскрыл конверт и пробежал глазами извилистые строчки:
'Приветствую, господин Савин! И благодарю вас за письмо — оно оказалось чрезвычайно интересным!
Я тоже не слишком люблю, когда за моим окном мелькают назойливые птицы. Однако мой статус позволяет мне в лучшем случае поймать их в золотую клетку, чтобы их песни служили усладой моему — и только моему — слуху. Порой для этого приходится приложить усилия, но мне кажется, что на сей раз у меня получилось.
Я всё думаю над именем для этой птички. Может, у вас будут предложения? Буду признательна! Разумеется, можно обойтись и без имени, но в таких делах всегда необходима некоторая доля приличия.
Да благословит Богиня эти строки.
p.s. С нетерпением жду следующего рассказа о ваших приключениях'.
…
Хм… Сильвия тоже не любит птиц? Или любит, но только когда они сидят в клетке? Поэтому я не получил баллы? Странное письмо, конечно, но да ладно. Сама девушка тоже была необычной.
Нужно помочь ей придумать кличку для птицы… Хм… Без понятия, если честно. Ладно, не то чтобы это имело какое-то значение.
«Приветствую, Ваше Святейшество. Я получил ваше письмо и смею сказать, что, как мне кажется, птицу следует назвать „Гоша“…»
После этого я вкратце описал последнее Полевое задание. Мне даже не пришлось ничего выдумывать. Достаточно было изложить официальную версию событий, лишь слегка её приукрасив — разумеется, самыми чёрными красками.
В этой истории я и остальные, в том числе Алекс, которого я выставил настоящим героем, прибыли в захудалую деревню в моих владениях и быстро нашли виновного — Сириуса. После этого я попытался использовать его открытие, чтобы создать себе великую армию, «материалом» для которой должны были послужить обыкновенные плебеи.
«Для чего ещё, — писал я, — нужны крестьяне, если не для того, чтобы поддерживать своего господина?»
Под конец я заявил, что мои планы пришлось временно отложить, но рано или поздно я своего добьюсь. Армия механических монстров будет моей, а вместе с ней — весь мир!
Фух.
Думаю, после такого заявления она определённо посчитает меня злодеем. Даже для героев, которые уже были о мне не самого лестного мнения, это было уже слишком.
Закончив с этим, я щёлкнул пальцами, и в комнату зашёл Рабле, которому я велел отнести моё письмо на почту.
— Твоего брата мы скоро вытащим, — прибавил я, когда он уже стоял в дверном проёме. — Он мне ещё пригодится. Как и ты, если проявишь такую же верность.
— Благодарю вас, господин, — Рабле развернулся и поклонился.
— Благодари делом, а не словами. Мне кажется или в последнее время мои домашние задания по магической биофизике стали менее выверенными?
— Прошу прощения, господин. Раньше этим занимался Гимон. В этом предмете я разбираюсь хуже него…
А? А… Вот оно почему. Я-то думал, он разозлился из-за того, что я подставил его брата… Кхм, да… А Гимон, значит, правда в этом разбирается? Действительно — нельзя судить книгу по обложке. Сам я в этой теме понимал не слишком много и особо не стремился, стараясь сосредоточиться на развитии своих боевых навыков.
Я неловко прокашлялся и велел Рабле тоже подтянуть знания по этому вопросу. Он поклонился и вышел.
Вот и всё. Жизнь возвращается в привычное русло. Кстати… самое время подобрать себе хорошую технику, — подумал я и открыл Магазин.