Страница 45 из 120
Глава 23
Следствие
— Тебя это всё равно не спасёт, мальчишка, — ядовито хмыкнула Гарциния, которая первой переступила порог.
— Жива. И будет жить, — спокойно отрезала Елена.
Гарциния злобно посмотрела на неё, но промолчала.
Следом за ними вошли глава Академического Совета Брэдли — заместитель директора и, по сути, главное административное лицо Академии, — а также мрачный мужчина лет сорока. У него были короткие чёрные волосы, бледное, почти пепельное лицо и резко очерченный орлиный нос.
Гриф Абеляр. Глава Дисциплинарного Комитета и Бригады Помощи Студентам — той самой, где Алекс отрабатывал своё наказание. Человек мрачный и суровый, он играл важную роль в истории «Сказания о Храбрых Душах». У него была собственная сюжетная арка, предыстория, а со временем он и вовсе становился одним из наставников Алекса.
Лично я до сих пор с Абеляром не пересекался. Линия Дисциплинарного Комитета обходила меня стороной.
До сегодняшнего дня.
— Прошу всех успокоиться, — уверенно заговорил Брэдли. — Профессор Елена, вам не стоит раньше времени раскрывать детали расследования; а вам, профессор Гарциния, не следует сразу выдвигать обвинения. Студент Савин здесь присутствует в качестве свидетеля, а не обвиняемого.
— Он виновен, это очевидно, — фыркнула Гарциния. — Кто ещё мог отравить её прямо во время дебатов?
— Кто угодно, — спокойно заметила Елена.
— Например?
Елена показала на неё пальцем. Гарциния опешила, а в следующую секунду буквально закипела от ярости:
— Ты…
— Тише, тише, — вмешался Брэдли. — Как продвигается расследование, мистер Абеляр?
— Согласно заключению медицинской экспертизы, — чеканя каждое слово, начал мрачный следователь, — яд представляет собой экстракт Лаписского Цветочника, который считается разрешённым лекарственным средством в большинстве стран Северного континента при условии соблюдения надлежащей концентрации. В данном случае она была превышена в тридцать четыре раза, что представляет собой смертельную дозу для обычного человека.
Пострадавшая была Продвинутым воином, а потому смогла перенести воздействие токсинов. С учётом этого обстоятельства доза
не
являлась смертельной.
— Хм. Всё очевидно. Мальчишка просто хотел, чтобы ей стало дурно во время дебатов, но перестарался, — заявила Гарциния. — Решил, раз она Продвинутый воин, то обычной дозы будет мало. Сам-то он и близко не понимает, на что они способны. Не отменяет того, что он её чуть не убил.
— Возможно, — согласился Абеляр, однако без особого энтузиазма. — В данный момент мы пытаемся выяснить, как именно потерпевшая была отравлена. А также проихождение яда.
— Это очень важно, не так ли? — поддержал Брэдли.
— Безусловно. Студентам запрещено покидать пределы Академии, а все входящие посылки тщательно проверяются. Если учесть, что обычным людям Лаписский Цветочник не продают, перед нами остаётся весьма ограниченный список подозреваемых.
Благо, отследить происхождение яда не составляет труда, — продолжил Абеляр. — Лаписский Цветочник растёт лишь в определённых ОКЗ, под воздействием магических кристаллов, а потому несёт на себе их уникальный энергетический след. При небрежном обращении со стороны дилетанта, его следы будут…
Не успел Абеляр договорить, как в дверь постучали. Трижды. Мужчина извинился, кивнул и вышел в коридор. Когда он вернулся несколько минут спустя, выражение его лица ничуть не изменилось, но первые же произнесённые им слова прозвучали для меня подобно раскату грома:
— Пришли результаты экспертизы. Следы яда обнаружены в стакане с водой, которую Адель де ла Крус выпила перед началом дебатов. А также — в комнате Антона Савина.
Я округлил глаза.
— Попался! — с триумфом воскликнула Гарциния.
— Это… весьма серьёзное заявление, — неуверенно произнес Брэдли. — Вы абсолютно уверены, что здесь нет ошибки, мистер Абеляр?
— Исключено.
— Стойте! — выкрикнул я.
Ощущение было такое, будто на моей шее неумолимо затягивается петля. — Вы же сами сказали, что этот яд обычно не продаётся, а посылки студентов тщательно проверяются. Откуда он мог взяться у меня?
— Какая разница? — фыркнула Гарциния.
— На самом деле это хороший вопрос, — заметил Брэдли.
— Вовсе нет, — неожиданно возразил Абеляр.
— А? Почему же? — удивился заместитель директора.
— Рядовые студенты действительно не могут достать этот токсин, поскольку все посылки тщательно досматриваются. Однако Антон Савин, как и прочие ученики Факультета Белой Ромашки, имеет возможность покидать пределы Академии во время «Полевых заданий».
…После которых нас никто не досматривает.
Внутри у меня всё похолодело. Получалось, круг подозреваемых сузился до пяти человек. И среди них только у меня был мотив, и только в моей комнате обнаружили следы отравы.
— Я хочу поговорить с ним. Наедине, — неожиданно попросила Елена.
— Это ещё зачем? — с подозрением прищурилась Гарциния.
— Чтобы поговорить.
Гарциния поморщилась. А затем неожиданно усмехнулась:
— Пускай. Всё равно это ничего не изменит, — бросила она и первой вышла в коридор.
— Эм, как долго вы собираетесь говорить? — уточнил Брэдли.
— Недолго.
— Кхм, да, конечно… — заместитель директора вежливо кивнул, затем подал знак Абеляру, и вместе они покинули комнату.
Едва за ними захлопнулась дверь, и в кабинете воцарилась звенящая тишина. Я всё ещё пытался собраться с мыслями, в то время как Елена просто стояла передо мной и молчала. Казалось, она ожидала от меня неких действий — но каких?
— Что? — не выдержал я.
— Ты это сделал?
— Я не идиот, — огрызнулся я привычной для Антона дерзкой интонацией. — Если бы я хотел отравить её насмерть, я бы отравил.
— Хорошо, — спокойно кивнула Елена. Затем повернулась к выходу и постучала в запертую дверь: — Мы закончили.
А?
Что происходит?
Пока я пытался осознать происходящее, все остальные неуверенно потянулись обратно в комнату. Между делом к общему собранию присоединился Ник. Судя по виду, он бежал сюда со всех ног. Очки его съехали набок, и сам он выглядел совершенно растрёпанным, хотя и сохранял при этом удивительное самообладание:
— Сперва я хочу заметить, что никто не имеет право допрашивать студента без получения соответствующего разрешения.
— Это не допрос, здесь нечего обсуждать, — самодовольно заявила Гарциния. — Мальчишка виновен.