Страница 63 из 65
Глава 31
Вокруг сгустилась необъятная, глухая чернота. Не было даже ощущения реальности происходящего. Остались только Тень, холод до мурашек и тишина, порой нарушаемая его дыханием.
Наконец вспышка ослепительного теплого света обрушилась откуда-то сверху. Повеяло сквозняком, пробирающим до самой глубины души.
— Здравствуй, Мируэль, – сказал кто-то ласково. – Как давно я не видел тебя так близко.
Сердце бешено заколотилось от резкого осознания: этот густой мужской голос, отдающий эхом в голове, кажется таким знакомым..
— Я так понимаю, мы встречались. – Тень постарался ответить твердо, но робость предательски прокралась в голос, и в ответ он услышал утробный смех, мелодичный и даже нежный. Где же он мог его слышать раньше? – Ты хотел встречи со мной, и вот я тут. Так покажись.
— Я хотел? – Зотис чуть повысил голос и лукаво уточнил: – А мне показалось, что это ты после встречи с Лиямом пожелал узнать обо мне больше. Он тебя заинтриговал, не правда ли?
— В любом случае я хотел бы увидеть тебя, прежде чем мы сможем наконец поговорить, – произнес Тень твердо.
— Какой ты суровый, – казалось, чем серьёзнее становился Тень, тем больше это забавляло Зотиса. – Мой облик тебе не понравится.
— И все же покажись..
Не успел Тень закончить, как со всех сторон на него уставились тысячи распахнутых красных глаз. Все как один смотрели на него.
— Что ты такое? – прошептал Тень, стараясь сохранить хотя бы спокойный вид, но внутри все подрагивало от страха.
— Это долгая история. Суть не в этом, – Зотис прищурил все глаза. – Что ты хотел узнать?
— Ты путешествуешь по страхам и отчаянию всех, даже долгожителей?
— Совершенно верно. Право, я не понимаю, с чего долгожители решили, что они особенные, – он закатил все глаза. – Вы разве что немного сильнее простых людей и живете дольше. Но в этом больше минусов, чем плюсов. Я по себе это знаю.
— Но среди долгожителей еще не было ни одного обращённого, – напомнил Тень.
— Это правда. Я пытался сломать Айрис, Азаруэля, Калипсо и даже тебя, но никто из вас не поддался, и вы забыли наши встречи.
Как ни старался Тень скрыть нетерпение, его наверняка выдавало лицо. Он полагал, что все так, но если в первых трех случаях мог объяснить причины встречи с Зотисом, то что же случилось с ним?
— Вижу, тебя что-то беспокоит.
— Когда? – осторожно спросил Тень, на самом деле боясь услышать правду. – Когда мы с тобой встречались?
— О, множество раз, мой дорогой Мируэль. Мы встречались с тобой, когда я еще не был таким, – он покрутил радужками, словно указывая на себя. – Ты видел меня в истинном обличии. Впрочем, не удивлён, что все забыл.
— Кем ты был мне?
— Об этом узнай у своего дома. Кем я был тебе, уже неважно на самом деле. Важнее то, что сейчас вся моя жизнь зависит от тебя. – Глаза Зотиса словно стали больше. Уши Тени заложил гневный вопль: – Ты главная угроза моей жизни! Главный враг! Причина, по которой я не могу выбраться из этой тюрьмы! Ты пресекаешь все мои попытки выйти отсюда или повлиять на мир чужими руками. Я так устал проигрывать, что в этот раз даже решил потратить свой единственный в году шанс на наш разговор!
Когда он замолчал, Тени показалось, что его оглушили. Звон тонкой иглой прошивал его мозг каждое мгновение. Он схватился за голову в страхе, что та расколется.
— Впрочем, уже совсем скоро я смогу выбраться отсюда. – Зотис прищурил все свои глаза, почти сомкнул их, словно довольно улыбаясь. – Как тебе мой сын?
— Сын? – выдохнул Тень.
— Тот, что со шрамом на лице. Тот, что управляет собственной кровью.
— Курт?
— У меня других нет.
— Но как же остальные дети?..
И тут Тень вспомнил свой календарь и пятнадцать лет пустоты, заканчивающиеся на Курте. Очередное осознание упало на его плечи грудой камней, и он вдруг понял, куда пропали те самые обращенные.
— Ты все понял?
— Как это возможно? – спросил Тень, едва слыша себя самого.
— Ничего сложного в этом нет. Видишь ли, я ведь уже бывал снаружи моей клетки. В конце прошлого века один из обращенных отказался мстить, и я забрал его тело.
— Но Курт говорил, что такого никогда не было.
Зотис снисходительно возразил:
— Он знает лишь то, что я ему сказал. А я мог и скрыть некоторые вещи от него. Вообще-то я уже неоднократно вот так выбирался наружу, но все эти вылазки и тела, что мне доставались, были бесполезны. Можно сказать, я по-прежнему оставался в тюрьме, но уже из плоти. Я не мог влиять на мир, только еще вдобавок не мог обращать людей. Приходилось ждать по десять лет, чтобы вернуться сюда и снова получить возможность обращать. Поэтому я пытался заполучить долгожителей, но вы все оказались несгибаемыми. Мне пришлось похоронить надежду выбраться на свободу в сильном теле, как вдруг ко мне в голову пришла гениальная идея..
Он зашелся смехом, будто через сомкнутые губы.
— Я подумал: если у меня не получается найти подходящую оболочку, то почему бы не сделать ее?
— И ты.. – Тень боялся произнести это вслух. От одной мысли бросало в дрожь. Да как можно совершить такое?
— Ребенок, – закончил за него Зотис. – От союза долгожителя и простой девушки. Полукровка – это уже другое дело. Кстати, возможно, он даже может прикасаться к тебе. В пепел он не обратится, хотя, возможно, каждое такое прикосновение будет причинять ему боль. Так или иначе Курта самого по себе мало, чтобы действительно противостоять такому самоотверженному гуманисту, как ты.
Тень знал, что услышит следующим.
Нет, нет, нет!
Такая жестокость по отношению к собственному ребёнку просто не могла уложиться в его голове.
— Я воспользовался очередным отказником, женился, зачал ребёнка и тут же ушел. Женщина вышла замуж за другого. Вдвоем они скрывали от мальчика, кто его настоящий отец. Однажды в день рождения, когда в одном месте собрались все его близкие, на них всех напала некая аномалия..
— Ты послал ее туда, – осознал Тень.
— Да, и она сделала все как надо. Довела мальчика до отчаяния, и я смог с ним связаться, указать пальцем на того, кто мне нужен.. И он тебя возненавидел. – Зотис удовлетворённо вздохнул. – И вот Курт уже мой. Как сын, как марионетка и как мой новый сосуд, наделенный силой, с которой можно одолеть моего злейшего врага.
— Ты просто чудовище! – воскликнул Тень. – Как ты мог?!
— Не драматизируй, Мируэль. Ведешь себя, словно пятнадцатилетний наивный юнец, – он усмехнулся. – Хотя, впрочем..