Страница 59 из 65
— О, Мэвис, – вздохнул Курт, – есть много вещей, которые не исправить извинениями. Вырастешь – поймешь.
— Курт, дай мне всего пять минут. – Тень окончательно решился.
— Для чего? Хочешь толкнуть очередную отстойную речь? Узнать, какие книги я читаю, куда хожу, когда хочется отвлечься от гнетущих мыслей, или какой у меня любимый цвет? Просто напоминаю: я вижу весь мир черно-белым и цвета не помню.
— Дай всего пять минут, – повторил Тень. – Я не знаю, представится ли мне еще такой случай.
На лицо Курта легла тень сомнения.
— Сними эти очки и маску. Я должен тебя нормально видеть.
— Но мы же на людях.
Курт кивнул в сторону стены деревьев, ступил на протоптанную дорожку между ними и проверил время на наручных часах.
— Даю ровно пять минут. Мэвис, поиграй пока тут, чтобы я мог тебя видеть, – он открыл рюкзак и достал телефон. – На, возьми.
Девочка только что-то буркнула и села на скамейку играть в игры.
* * *
Деревья, отделявшие площадь от тротуара и дороги, легко укрыли Курта и Тень от посторонних глаз. Свет фонарей неохотно пробивался сквозь густые кроны, луны и звезд тоже было не видно. Уютное тихое место, окутанное таинственным полумраком.
А вот мысли в голове вертелись мрачные.
Курт сам не понимал, зачем пришел просить о помощи для Мэвис. Вдобавок, у него были контакты всех сотрудников «Альтерната», включая Айрис и Азаруэля, но почему-то выбор пал именно на Тень. Он планировал поскорее передать ему Мэвис и уйти, но этому идиоту приспичило пообщаться по душам. Курт даже поначалу решил, что ему послышалось. Не счел ли Тень, что проявленное им доверие – знак дружелюбия?
«Он или совсем идиот, или что-то задумал» – убеждал себя Курт, только вот не чувствовал от Тени ни дурости, ни подвоха. Что тогда?
Тем временем Тень уже снял очки и маску. Его янтарные глаза тут же вспыхнули огоньками, золотые контуры очертили лицо под некоторыми углами, обрисовали пряди черных волос, отделили силуэт от темных деревьев за спиной. На секунды Курту показалось, что он снова может различать цвета. Или это так разыгралось его воображение? В любом случае образ Тени врезался ему в память. Даже Курт не мог не признать: есть в этом существе что-то завораживающе красивое. Ничего подобного он в жизни не видел. Даже в том, что люди не могут его касаться, было что-то изумительное.
И вот, это существо мягко, мирно заговорило:
— Ты добрый человек, Курт. Добрый, но по нашей с «Альтернатом» вине сильно пострадал.
Курт уже хотел съязвить, но на следующих словах замер:
— Мне трудно с этим жить, но не труднее, чем тебе. Последние дни и разговоры заставили меня понять, что несмотря на всю силу, я.. слаб душой. Труслив. Не могу поймать ни одного зайца из всех, за которыми гонюсь, и сам того не осознавая и не желая, часто причиняю людям вред.
В Курте поднялся страшный протест. Он не хотел слушать дальше, но почему-то не мог и выпалить: «Заткнись!». И Тень продолжил:
— Я бы с легкостью тебя победил, ты же знаешь, – голос звучал тускло, без капли самодовольства. – Но я даже не смог избавиться от вашего сумасшедшего мерзавца Лияма. Покалечил его, но не убил. Не хватило смелости. – Он спрятал глаза под ладонью, словно под козырьком. – Я очень хотел бы все исправить, но у меня нет решения. И все же я постараюсь его найти. Мне нужно узнать о Зотисе больше. Здесь я ответов не нашел, поэтому придется искать их в Темном измерении. – Он убрал ладонь и со странной надеждой взглянул на ошеломленного Курта. – Только дай мне немного времени. Я обязательно найду выход..
— Замолчи, – Курт до боли сжал кулаки. – Все тот же бред. Ты сам себя слышишь?
— Я хочу все исправить, – повторил шепотом Тень, словно не решаясь говорить громче. – Это лучшее, что я могу предложить.
— Мне не нужно, чтобы меня спасали!
— Но почему? Ты ведь сам понима.. – Тень закрыл рот. Кажется, вспомнил, что стоит Курту отпустить желание мстить, как тут же грянет Зотис.
Курт изо всех сил пытался держаться. Не кричать с перекошенным от злобы лицом, не давать ярости выплеснуться в столь уродливом виде. Даже сейчас, когда в груди всё кипело и клокотало, он хотел выглядеть достойно.
— Прости. – Тень сцепил пальцы в замок. – Это было лишнее. Я хотел попросить об отсрочке. Дать мне время все исправить. Я не надеюсь на твое прощение. Я просто хочу, чтобы ты жил.
«Заткнись, заткнись, заткнись!» – Курт едва сдерживал крик.
С каждым таким разговором Тень пугал его все больше. Ведь Курт, способный считывать эмоции, не видел в нем ни намека на враждебность, даже ее бледную тень, и просто ничего не понимал. Почему враг так добр к нему? Сама мысль ощущалась как что-то инородное и мучительное, точно огромная опухоль в мозгу.
Пять минут уже прошло, но Курту было все равно.
— Я не понимаю тебя, – признался он с усилием. – Совсем не понимаю. Если ты сам не хочешь идти против меня, то почему бы тогда не сдаться? Какой смысл искать третий путь? Ты все равно его не найдешь. Пакт необратим. Смерть неизбежна. Я давно смирился с этим. Или вдвоем, или только я, но мне точно конец.
— Зотис не может быть настолько могущественным. Именно поэтому я хочу найти другое решение.
Курт встал к нему вполоборота и поник. Другое решение? Звучало красиво, но как поверить в это? Словно мечты о легкой успешной жизни, которые он в детстве любил прокручивать в голове. В этих фантазиях всегда было тепло и уютно, там он прятался в тяжелые дни и получал дозу радости – так, будто все уже осуществил. А затем он возвращался в скучный мир, где у него еще нет ни машины, ни особняка, ни собственной студии, чтобы рисовать мультики. А может, вообще никогда не будет. И вот сейчас Курт боялся представить себе жизнь, свободную от мести. Жизнь, в которой он может вернуться к детским мечтам или найти новые.
«Нет, нет, нет! Хватит об этом думать! Я Курт, дитя Зотиса. И я тут, чтобы отомстить Тени. И другого выбора у меня нет»
— Не мне решать, чем тебе заниматься, пока я готовлюсь, – хмуро заговорил он. – Но я не рассчитываю на твою помощь. Я не буду ждать «другого решения». И когда наступит момент, не спрошу, получилось ли у тебя его найти. Я просто убью тебя.
Он ожидал в ответ чего угодно, но только не того, что в итоге услышал. Ветер мягко трепал волосы Тени, а он говорил с ласковой улыбкой, смотря с такой добротой, что защемило сердце: