Притворный герой

Глава 6

Курт не любил сидеть в своей комнате. Он умышленно выбрал самую крошечную и неуютную, которую нашел в штабе Хантера, чтобы еще сильнее мотивировать себя каждый день тренироваться на арене. Из-за раны он потерял драгоценное время, так что теперь просыпался на час раньше и ложился на час позже – все, чтобы восполнить пропущенные тренировки.

Бой с Янтарной Тенью показал ему, что необходимо отточить скорость, выносливость и силу удара. Тело Курта было устроено так, что, как ни старайся, крупнее не стать: ни через физическую нагрузку, ни путем набора массы – ел он немного и строго два раза в день, от переедания и жирной тяжелой пищи его тошнило. Придется делать упор на другое.

После часа на беговой дорожке он принял душ и решил прогуляться по коридору. Тяжелые ноги гудели и будто пружинили от каждого шага, отдавая болью в ватных коленях. Но для Курта все это было знаком, что тело привыкает к новым нагрузкам. А значит, он становится сильнее.

Помимо тренировок Курта волновал этот жутковатый Лиям – еще одно дитя Зотиса и новая пешка Хантера. Ничего в этом несуразном, потрепанном парне не вызывало ни капли доверия. Даже от одежды словно веяло сыростью и плесенью. Мало того, что с виду псих, так еще и мечтает об убийстве всего человечества. Его наивность даже забавляла, только вот Курт не мог отделаться от мысли, что этот Лиям принесет больше вреда, чем пользы. Не похож он был на того, кто следует приказам. Для него приглашение в команду – скорее, детская забава.

Стоило подумать о Лияме, как он мелькнул впереди, с довольной улыбочкой чеширского кота. Насторожившись, Курт пошел за ним, глянул за угол и увидел, как Лиям заходит к себе в комнату и закрывает дверь.

Тревога не проходила. Курт буквально чувствовал: что-то не так. Спустя всего пару секунд после того, как щелкнула дверь в комнату Лияма, подозрения подтвердились.

— Ну как тебе? – послышалось из-за двери. – Нравится тут?

— Да! У вас такая просторная красивая комната, дядя Лиям.

Курт оцепенел. Это.. голос маленькой девочки?

— Я принес тебе сладости, – продолжал Лиям игриво и недобро.

— О, спасибо!

Что ребенок делает в штабе Хантера, еще и в такой компании?

Курт сжал кулаки и стиснул зубы. Стало душно, хоть вентиляция работала на полную. Сердце стучало в груди, словно желая вырваться наружу. Нет, он должен разобраться! Пусть он познакомился с Лиямом всего пару дней назад, но таких типов необязательно знать долго, чтобы почуять подвох.

Он подошел к двери и дважды постучал. Радостный голос девочки стих. На мгновение Курту даже показалось, что жизнь за дверью застыла, но тут послышались ленивые знакомые шаги босых ног, замок щелкнул, и дверь тихонько открылась. В проеме показалась голова Лияма.

— О, Курт, что-то случилось? – у него была раздражающая привычка растягивать некоторые гласные и говорить на выдохе, отчего голос становился усталым.

— Да, – стоило усилий не придавить Лияма этой дверью. – Что в твоей комнате делает ребенок?

Бледные потрескавшиеся губы растянулись в лукавой улыбке. Лиям выпрямился, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, отошел от нее на несколько шагов и, уставившись на Курта широко раскрытыми глазами, прошептал:

— Не мешай мне. Я знаю таких, как ты. Угрюмые душнилы, которые портят веселье. Мне такие не нравятся.

— Повторю свой вопрос во второй и в последний раз, – отчеканил Курт так, что Лиям вздрогнул. – Что в твоей комнате делает ребенок?

Лиям ссутулил плечи, опустил свою лохматую русую голову и замотал ею, словно пытаясь что-то вытряхнуть.

— Какой же, какой же ты душный! – протянул он жалобно. – Не люблю таких, не люблю! Не люблю, когда мне задают вопросы, на которые я не хочу отвечать! – Он поднял голову. – Как жаль, что Хантер запретил убивать членов команды. Но ничего. Когда-нибудь мне это место наскучит, и я вас всех тут грохну. И начну с тебя.

— А Хантер о твоих планах знает? – угроза Курта нисколько не напугала, он только усмехнулся про себя и в очередной раз удивился наивности Лияма.

— Неа. – Он принялся переминаться с пятки на носок, задумчиво смотря вверх. – Но я думаю, он не успеет ничего осознать.

— Уверенности тебе не занимать, но ты так и не ответил на вопрос.

Лиям спрятал руки за спиной.

— Знаешь, может моя цель уничтожить человечество, но я все равно люблю людей. Они напоминают мне крыс, брошенных в воду. Такие интересные и забавные. – Он бегло оглянулся на дверь. – Вот взять эту девочку. Она сидит сейчас в моей комнате, радостно уплетает конфеты под теплым пледом и смотрит мультфильмы на своем новеньком телефоне. Она чувствует себя в полной безопасности и без тени сомнения принимает от меня все, что бы я ей ни протягивал. Такая доверчивая. Привязать ее к себе так легко.. – Улыбка Лияма стала безумнее. – И вот ты только представь, что человек, который доставил ей столько счастья, причинит ей боль. Возьмет и ударит ее. Или что-нибудь ей сломает. О, видел бы ты лица детей, с которыми я такое проделывал! Уже столько раз это пробовал, а удовольствия меньше не становится. Они выглядят такими напуганными и смешными, но не сразу осознают всю опасность. В их маленьких сердечках все еще бьется надежда на то, что они ошиблись, что им просто показалось, что они сделали что-то не так и поэтому заслужили такое обращение. Они продолжают цепляться за тебя, искать в тебе любое проявление ласки. Они не предпринимают ни единой попытки спастись или сбежать. Это самая сладкая, самая увлекательная игра, в которую я когда-либо играл. А главное, она не надоедает. Главное – менять людей.

Курт тщетно пытался осознать услышанное. Да что за бред? Казалось, над ним шутят, ведь не может человек всерьез говорить о таком? Тут наверняка в конце припрятано насмешливое «Ага, а ты и поверил!»

— И что ты делал с ними потом, ближе к концу игры? – ровно спросил Курт, хоть живот и крутило от тревоги и отвращения.

— Потом? – Лиям закачал головой из стороны в сторону. – Потом я их, конечно же, убивал. Каждого хватает в среднем на неделю. Даже самая любимая игрушка рано или поздно может надоесть. В такие моменты они все равно цеплялись за меня, ведь я становился всем для них. Когда я душил их, они даже не понимали, что происходит, ведь дети не знают, что такое смерть.