Страница 78 из 87
36 Я так жаждала этот момент
Небо затянули громоздкие чёрные тучи. Они висели так низко, будто вот-вот рухнут на землю с грохотом, который заглушит даже крики. Мелкий дождь колол лицо ледяными иглами, ветер нещадно трепал мои волосы и плащ, пытаясь сорвать с меня тепло, которого и так почти не осталось.
Мы с Рейном пересекали большую площадь, держась за руки. Но даже его пальцы, твёрдые и горячие, не могли прогнать этот липкий холод, что полз по спине.
Шли к самой её середине, где к столбу уже был привязан Ризван. Каждый мой шаг отзывался в теле болью, будто вместо позвоночника мне вставили палку изо льда, и теперь она царапала изнутри при каждом движении. Тело ломило, каждая клеточка отзывалась напряжением, как натянутая струна, готовая лопнуть от первого резкого звука.
Двигались медленно, нарочно медленно — будто сами пытались отсрочить то, что должно было случиться. Я ощущала на себе каждый обращённый взгляд собравшейся толпы: они скользили по мне, царапали, ласкали, пытались проникнуть под кожу. Чувствовала я и каждую эмоцию, что повисла в воздухе, тяжёлая, как мокрый бархат: сожаление, боль, интерес, восхищение.
Но сильнее всего был страх. Он висел над площадью, как запах грозы перед ударом молнии.
Мы остановились перед небольшим деревянным возвышением. Там был закреплён металлический столб, к которому кандалами приковали Ризвана. Он стоял на коленях, обнимая столб, будто это была единственная опора в мире, который только что рухнул. Когда он повернул голову, наши взгляды столкнулись.
Звуки исчезли. Запахи пропали. Было только его измученное лицо, серое, как камень. Вспышками пронеслись воспоминания: его тихий смех, когда он наклонялся ко мне, его пальцы, осторожно касавшиеся моего запястья, и потом — тот миг, когда всё это превратилось в насмешку.
Болью стянуло грудь так, что дыхание перехватило. В глазах Ризвана не было сожаления. В них была вязкая, тягучая пустота, как у человека, который давно жил без души.
Драконица внутри меня подняла голову. Её эмоции волной прошлись по спине, оцарапали изнутри, как когти по рёбрам. Она хотела видеть, как его накажут. Меня затрясло. Она была рядом в ту ночь, в тот момент, когда я летела с обрыва, но не могла ничего предпринять запертая.
— Было так забавно наблюдать за тем, как медленно ты мне открываешься. Как даришь самое драгоценное в этом, да и во всех мирах — доверие. В этом состоянии ощущаешь себя всемогущим даже без магии. Поистине доверие — самая большая сила. Никто, Анна, в здравом уме не выберет тебя без родителей, без хорошего приданого. А теперь ещё и без магии, — хохотнул он, и этот смех прозвучал как треск льда.
Болью отозвались во мне воспоминания того дня.
Вспомнила, как презрение в его взгляде обожгло меня, как раскалённое клеймо. Вспомнила и как ярко ощущался контраст между тем драконом, который завоёвывал моё сердце, баловал подарками и шептал, что я — его свет, и тем, кто безжалостно растоптал моё доверие.
Вернулась в момент, когда на руке Ризвана уже красовалась моя сила. Замысловатыми узорами магия бежала по тыльной стороне его ладони, растекаясь по пальцам. В полумраке, царящем вокруг, она светилась тусклым, болезненным светом, как тлеющие угли. Я прикусила губу, потому что ощущение пустоты затопило меня с головой, холодной волной, от которой не было спасения.
Кончики пальцев покалывало от вернувшейся магии.
— Я взял от неё всё, что хотел. А теперь можете с ней поразвлечься или сразу избавьтесь от неё
Воспоминания об этом ударили, как хлыст.
«Можете поразвлечься».
Я дернулась. Подняла глаза и увидела Рейна. Он стоял рядом с Ризваном, широко расставив ноги, сжимая кулаки. Ловил мои эмоции, каждый взгляд и момент, когда боль от воспоминаний скатилась по щеке оставляя мокрую дорожку.
—
Он хотел отдать тебя друзьям?
— послышался в голове голос Рейна и я вздрогнула. Округлила глаза, а он кивнул. желваки ходили ходуном, в глазах горела ярость и ревность.
— Ты в моей голове? — произнесла едва слышно одними губами. Но он понял. Кинул — Как давно?
—
С тех пор как услышал твою драконницу. Но осознал это не так давно
— снова раздался его голос в моих мыслях.
Я закрыла глаза. Нам обоим нужен был перерыв. От этой связи я чувствовала эмоции, что разрывали Рейна. Он горел. Утонул в вязких мыслях о том, что я могла стать развлечением друзей Ризвана. Когда открыла глаза взгляд Рейна был зверинным, от синевы не осталось и следа всё заплыло алым.
— Мне жаль — прохрипел Ризван.
И этот звук словно хлестнул меня по коже, я сжала губы в тонкую нить, вздёрнула подбородок и посмотрела на него снизу вверх. Пусть он видит, что я не сломлена. Пусть видит, что во мне есть искра.
— Мне жаль, что так случилось, — повторил он и закашлялся. Возвращённая магия не оставила на нём тёмных следов, как это было со мной. Но я почувствовала, ему тяжело: не от раскаяния, а от усталости, от тяжести того, что он его ждёт.
— Я бы не тронул тебя, если сразу понял, что ты скрывалась от моего дяди, — горько усмехнулся он, и мне стало так горько, что хотелось закричать.
Он не тронул бы меня.
Но тронул кого-то другого. Ради силы. Ради желания почувствовать себя лучше других за чужой счёт.
Я закрыла глаза и шумно выдохнула, пытаясь собрать себя по осколкам. Где-то в стороне послышался голос, сухой. Рейн поймал мой взгляд, жестом спросил: «Ты в порядке?»
Я кивнула
—
Если ты готова, то мы начнём,
— продолжил он. А затем добавил: «
Так будет с каждым, кто обидит тебя».
А я не ответила, просто не смогла. Часто-часто моргала, чтобы прогнать подступающие слёзы, но они всё равно собирались в уголках глаз, холодные и горькие.
Рейн прошёл вперёд.
Дёрнул плечами, скинул свой плащ, и тот упал на мокрые доски, как сброшенная броня. Протянув руку, принял от мужчины в тёмном плаще и капюшоне длинную плеть.
Каждое его движение я видела словно в замедленной съёмке: как он сделал шаг назад, как сильнее сжал рукоять, так что побелели костяшки, как на мгновение прикрыл глаза, будто просил у неба сил.
Я вздрогнула, когда мужчина, передавший Рейну плеть, наклонился и резким движением разорвал рубашку на спине Ризвана, обнажив кожу, бледную и холодную, как мрамор. Ткань упала к его коленям, и на секунду стало тихо — так тихо, что я слышала, как капли дождя падают на камень, отсчитывая мгновения до первого удара.