Страница 52 из 87
26 Новости
Рейн не стал делиться со мной своими догадками.
Чтобы не пугать или не обнадёживать.
Остался со мной ещё на какое-то время, чтобы помочь унять разбушевавшиеся эмоции. Притянул к себе, и мы простояли так. Час или несколько минут. Счёт времени я потеряла.
Нас прервала служанка. Она принесла чистые полотенца и плетёную коробочку с разными баночками для ванны. Рейн отпустил. Какое-то время чертил взглядом вертикальные линии, осматривая комнату, а после оставил. И я позволила себе расслабиться.
Комната и ванная были невероятными. Широкими, изящно обставленными, но при этом не холодными, как бывает в богатых домах. В ванной меня ожидало огромное окно во всю стену с видом на заснеженную гору. Ветер приносил с собой аромат свежести и мокрой земли, и этот запах будто смывал с меня всё лишнее.
Пока служанка суетилась с водой и полотенцами, я прошлась. Коснулась каждого предмета в этой комнате. Провела пальцами по вырезанной раме большого зеркала — по узорам, которые напоминали переплетение ветвей. Коснулась полок. Сейчас они пустовали, но я уже придумала, чем могла бы их заполнить: баночкой с маслом, которое пахнет жасмином, маленькой шкатулкой с артефактами, парой сухих лепестков, которые будут напоминать о лете. Эти мелочи вдруг показались мне не пустяками, а способом сделать это место своим.
Когда комнату наполнил пар и ароматы жасмина, я обернулась. Сняла с себя вещи, будто сбросила тяжесть прошедшей дороги и встречи с прошлым Рейна. Выдохнула и погрузила в тёплую воду ногу. Тепло коснулось кончиков пальцев, пробежало вверх по ноге, даря облегчение. Забралась в тёплую воду. Удобно устроила голову на бортике большой круглой ванны, что расположилась посередине комнаты, и закрыла глаза. Отпустила свои мысли, отпустила себя.
В груди по-прежнему тлел огонь пережитого. Поднимало голову и любопытство. Почему мои глаза меняют цвет? Это особенность или ещё один недуг?
Вздрогнула, когда руки служанки коснулись моих плеч.
— Что ты делаешь? — спросила, и она отдёрнула руки.
— Мне казалось, что я уже могу приступить к делу. Помыть вас, госпожа, — ответила она. — Но если вы не готовы, тогда просто скажите, когда следует приступить.
Её слова повисли в воздухе между нами. Не могу описать то, что почувствовала в этот момент. Стыд, стеснение. Это было странным и непривычным для меня. Поэтому я закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Я попала в другой мир. И каждый день он снова и снова открывался мне по-новому.
— Дай мне немного времени, — произнесла и снова удобно устроила голову. Мышцы напряглись. Стеснение так и не отпускало, когда служанка по имени Ирис принялась мыть мою голову, помогла и после ванны: сначала с выбором масла для кожи, а затем натёрла мне спину и ноги.
После того как я осталась одна, это странное, непривычное чувство, что царапалось где-то в груди, ещё долго не отпускало. Я откинулась на мягкую кровать, и какое-то время смотрела в потолок, пока в голове роились тысячи мыслей.
Спальня была устроена так, что в ней хотелось задержаться. Широкая кровать с высоким изголовьем, обитым тёмно-синим бархатом, казалась островком тишины. На прикроватной тумбе стояли свечи: их свет мягко растекался по комнате, словно обнимая пространство. На полу лежал ковёр с густым ворсом, и я, не удержавшись, опустила на него босые ноги — он был тёплым, как будто дом сам хотел меня согреть.
В воздухе стоял запах жасмина и сладкой выпечки.
Я не сразу поняла, что уснула. А когда проснулась, утреннее солнце уже заливало комнату своим светом, играло лучами с золотыми ручками на комоде и шкафах, пряталось в изящной резьбе мастера, что делал раму для зеркала.
Подъём дался легко, будто ночь смыла часть тревоги. Я накинула тёплый халат, который Ирис оставила на спинке стула, и отправилась приводить себя в порядок. После вышла в коридор.
По стенам висели картины в тяжёлых рамах, а на небольших столиках стояли вазы с сухими ветками и лентами. Пахло воском и деревом. Здесь было тихо, но эта тишина не давила, а будто приглашала идти вперёд.
Столовая встретила меня светом и теплом. Большое окно выходило на внутренний двор, где даже в морозные дни всегда горел маленький очаг, и над ним поднимался лёгкий дымок. Стол был накрыт на двоих: на белоснежной скатерти стояли тарелки с тонкими узорами, а рядом — кувшин и корзинка с булочками, посыпанными корицей. Всё выглядело так, будто кто-то заранее знал, что мне нужно именно это: не пышность, а уют, не показная роскошь, а забота.
Истинный присоединился ко мне сразу, как только я оказалась в столовой. Мы с Рейном позавтракали в тишине, переглядывались, и эти его взгляды находили во мне отклик. Вчерашний поцелуй ещё ярким воспоминанием проигрывался в моей голове.
А после в дом прибыли гости. Я не была готова, что приедет сразу так много.
В сопровождении стражей в дом вошёл близкий друг Рейна. Кто бы знал, что им окажется император Севера. Высокий, статный, широкоплечий и узкобёдрый. В каждом движении чувствовались уверенность и его сила, они вмиг наполнили воздух вокруг.
Я присела и склонила голову, как учила меня Мариэль, выпрямила спину. Вскинула подбородок, но в глаза ему не смотрела. Когда Рейн подошёл и уложил руку мне на талию, я расслабилась, хоть и под тяжёлым взглядом правителя Севера хотелось стушеваться.
Вместе с ним прибыл Урмас, ещё один мужчина и женщина. Позже он пояснил, что привёз с собой лекаря, чтобы ещё раз осмотрели Рейна. А женщиной оказалась целительница, у которой мы будем просить совета, как мне вернуть свою силу и какую плату за это придётся отдать. Их появление в доме встряхнуло воздух, наполнило коридор ароматом морозной свежести и дыма.
— Прежде чем мы пройдём к остальным, я хотел бы кое-что показать, — обратился к Рейну Аргорн. — Ты будешь ему переводить или… — он посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Рейна. Неловкость повисла в воздухе вокруг нас. — У меня кое-что есть, — он протянул Рейну конверт. — Что у вас в семье случилось? — спросил, а я только удивилась.
Повернулась к Рейну и увидела, как у него пальцы дрогнули, когда он открывал конверт. Прочёл. На секунду застыл. Взгляд сделался стеклянным, плечи словно окаменели. А затем он вскинул на своего императора взгляд.
— Когда? — спросил.