Страница 35 из 87
— Она давала тебе подсказки по моему разрешению и некоторое ощущение безопасности. Как и Рейн. Но он не всегда будет рядом. Это твоё место, Анна — произнесла она и поднялась — Я наблюдала за тобой в течение некоторого времени. Ты должна была сообщить мне об этом, как хозяйка дома.
— Я здесь не хозяйка — произнесла и она хмыкнула.
— Пока твой дракон будет в комнате, никто не станет на тебя давить — игнорируя мои слова, продолжила она и заняла место рядом со мной. — Но, когда он покинет комнату, ты станешь главной мишенью. А мы ведь не хотим, чтобы Рейн перегрыз добрую половину севера. Драконы чувствуют слабость. В их природе её давить. А северные вообще чувствуют себя сильнее и важнее всех остальных.
— Я не буду взаимодействовать с драконами севера. Мне это не нужно.
— Действительно не нужны мои уроки? — спросила она и усмехнулась. Осмотрела меня таким взглядом, что я почувствовала его кожей. И было там не осуждение, а что-то иное. Впервые не колючее.
— Давай перестанем делать вид, что я здесь, потому что у меня полно свободного времени. Я передвинула очередь ради тебя и, признаюсь, сделала это не по доброте душевной. Ты должна учиться у меня, брать каждую минуту и впитывать всё, что я тебе говорю. Будешь ты взаимодействовать с драконами севера или вернёшься на юг. Мир не против тебя, но живёт по определённым законам. Ни одно общество, в котором есть свои негласные правила, не станет принимать тебя такой, какая ты есть. Чтобы крепко стоять, нужно быть уверенной в себе, Анна.
Она снова обратилась ко мне по имени, и от этого слова прозвучали не как приказ, а как признание:
— Сможешь ли ты прожить без умения читать и писать? Ты вполне можешь справиться и без этого. Верь мне. Можешь. Важно лишь то, что об этом думаешь ты. И как ты это несёшь. Если ты убеждена, что тебе никак не помешает, то поверят и остальные. В тебе огромная сила, её нужно приручить, и она будет тебе во благо. Южный огонь горит в тебе, ты никогда не будешь покорной, оттого станешь невероятно интересной. Только посмотри, сила, которой ты наделила Рейна, заставила его ожить. — Она широко улыбнулась, подмигнула и двинулась к выходу. — Я видела, как он летал. Сегодня вечером будет наш последний урок танцев. Прошу тебя, не опаздывай.
Стук её каблуков давно стих, а я сидела и смотрела перед собой, пытаясь уместить всё, что она сказала.
Аппетит пропал.
Еда была безвкусной. Я провела ладонью по холодному краю тарелки, будто ища точку опоры. Сомнения разъедали, страхи давили, но среди них вдруг вспыхнуло другое чувство — злость.
Щёки опалил жар. В голове с новой силой застучала кровь, а тело забило дрожью. Я отодвинула стул так резко, что он царапнул пол. А потом пошла — быстро, почти бегом. Дверь в свою комнату я распахнула с такой силой, что она ударилась о стену.
Мне нужны были ответы. Я собиралась разбудить Рейна и потребовать объяснений. Но когда оказалась внутри, замерла.
Рейн стоял передо мной. Обнажённый по пояс и я растерялась. Осмотрела широкие плечи, твёрдую грудь, и скользнула ниже. Рейн был в хорошей физической форме. Но зацепилась я взглядом за шрам на его боку. Глубокие рубцы розового цвета рассекали смуглую кожу.
Когда осознала, что разглядываю его, немедленно отвернулась и принялась извиняться, но поняла: он меня не слышит. Снова развернулась, наткнулась на его взгляд, скользнула опять вниз по шее и тут же зажмурилась.
Пуще прежнего загорелась.
— Посмотри на меня — произнёс Рейн так близко, что я вздрогнула. Открыла один глаз.
Пока я зажмуривалась, он успел накинуть рубашку и теперь застёгивал её с такой сосредоточенностью, будто от каждой пуговицы зависела моя безопасность. И от этого мне стало ещё жарче.
Поднял голову, поймал мой взгляд и улыбнулся. А мне показалось, что обжёг. После произошедшего ночью, он теперь ощущался острее. Каждое его слово, каждый взгляд, а нагота вообще била по тем чувствам, которые раньше были неведомы. Метка нашей истинности вспыхнула. Запульсировала.
Он выглядел хорошо, мне понравилось то, что я увидела, и так стыдно было признаться, но мне захотелось не только посмотреть.
Провести рукой по его груди, коснуться шрама.
— Что-то случилось? — Рейн наклонился, чтобы заглянуть в лицо, когда застёгивал нижнюю пуговицу. Выпрямился, глубоко вдохнул и спешно заправил рубашку в брюки.
— Зачем ты позвал Мариэль? Чтобы она обучила меня и ты не испытывал стыд, когда в дом приезжает твой брат? — внутри словно кислотой обожгло — Ты планировал везти меня в столицу? Я для этого изучала, какая вилка и для чего предназначена и училась сидеть с ровной спиной? Чтобы стыд не поглотил тебя? — бросила в него всё, что горело внутри, и сложила руки на груди закрываясь.
Рейн меня не понял.
Я слишком быстро говорила. Буквально захлёбывалась возмущением. А затем застонала. Мне нужно было повторить. Так, чтобы он меня понял, но эмоции душили меня.
— За-чем… — начала, он вскинул руку. Остановил меня и провёл пальцами по широкому лбу. Изучал меня пытливым взглядом, будто пытался прочитать по горящим от смущения и злости щекам, по моей позе, даже по моему дыханию.
— Мариэль здесь не для меня — наконец произнёс — Если я верно понял, ты решила, что я тебя стыжусь?
Я кивнула.
— Мне плевать, во что ты одета и какой вилкой будешь есть свой десерт. Что предпочтёшь и будешь ли вообще когда-то читать или писать — твёрдо произнёс он, и его слова прозвучали как встряска. — Мариэль здесь ради тебя. Ты можешь ходить босиком и смеяться во весь голос, но жизнь такова, что взаимодействовать ты будешь не только со мной. Общество, в котором мы живём обязывает нас следовать правилам, и чем лучше ты их знаешь, тем легче живёшь. Когда мы поймаем Рагнара, — произнёс и от меня не ускользнуло, как дрогнули его пальцы, как на мгновение он сжал их — и ты получишь назад силу, я дам тебе выбор: остаться со мной или уйти. Я не стану удерживать тебя рядом силой, но не могу отпустить свою истинную в никуда.
Он остановился.
Дал мне возможность осознать всё, что произнёс.