Страница 20 из 87
В тот же миг мне стало стыдно за эту свою резкость. Я не была слабой, я просто не могла больше терпеть, когда со мной говорят, как с вещью, которую нужно починить. Но от этого стыда злость не становилась меньше — она только жгла сильнее.
Он собирался что-то сказать, возможно, отчитать меня, и уже нахмурил брови, но на его плечо опустилась рука Рейна. Он нагло отодвинул Урмаса и сел на его место. Наклонился так, чтобы заглянуть в лицо, тёплыми пальцами заставил поднять голову и поймал взгляд. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, и его энергия окутала меня подобно тёплому пледу. Волнение сошло, осталась только дрожь. И только после этого его взгляд перетёк к моим губам.
— Я хочу знать, что произошло. Я испытала боль, но никто не рассказывает мне, что случилось. Пусть они говорят со мной, а не только пишут для тебя. Ты представляешь, что со мной творится?
Мне показалось, что он не понял. Я говорила слишком быстро и взволнованно. Но повторить не попросил. Какое-то время молча смотрел на меня, а затем кивнул.
Отпустил меня и, развернувшись к Урмасу, жестом указал на бумагу. Видела, как размашисто что-то написал и резко поднялся.
Глаза лекаря округлились, когда взгляд упёрся в написанные Рейном буквы, но удивление своё он быстро загасил. Принялся писать что-то в ответ, но Рейн быстрым движением его пресёк. Несколько раз ударил указательным пальцем по своему тексту. Движения стали резкими, угловатыми.
— Я не знал, что вы начали общаться, — глухо отозвался Урмас и повёл плечами, сбрасывая ярость Рейна, когда тот отошёл, оставляя нас. — Я поведал бы вам обо всём, но немного позже.
Только когда он заговорил со мной, поняла, почему медлил до этого. Я не могла уловить смысл. Слышала лишь отдельные слова. Цеплялась за них
— «…сломало…»
— это слово застряло в голове, как заноза. Остальное проносилось мимо, я хваталась за отдельные фразы — …
побочный эффект…
—
«Эффект чего?»
— хотела спросить, но язык не слушался. — …
не сможете исцелить
… — вот это я поняла сразу.
И холод, который только начал отступать, снова скользнул по коже.
Урмас молчал. Давал мне возможность прийти в себя и только потом продолжил.
— То, что вызвало недуг, не связано с травмой, — выдохнул он, а я широко раскрыла глаза.
— Что это значит?
— Это значит, что вашу связь с генералом Редфордом вероломно разорвали, едва её крохотные ростки стали пробиваться в вашем теле.
— Я не понимаю, — отозвалась я и бросила взгляд на Рейна, затем снова посмотрела на Урмаса.
— Истинность — это связь, — попытался он объяснить. — Не одной нитью сплетённая. Разум, сердце, тело. В случае с тем, кому вы были дарованы, — это ещё и инстинкты. Я уже говорил вам, что почувствовал оберег, который вас скрывал от вашего дракона, но, вероятно, те, кто хотел уберечь вас от истинности, использовали ещё и магию разрыва связи. — Он остановился, будто давая мне возможность осознать сказанное им.
— Кто-то намеренно меня травмировал?
— О нет, — покачал он головой. — Полагаю, что это был побочный эффект разрыва связи. — принялся объяснять Урмас
— Но связь не разорвана, — возмутилась я, приложила ладонь к узору. — Вот же она, — указала ему, будто он и без меня не знал об этом рисунке.
— Я не могу объяснить то, что вижу, моя милая. Мне очень жаль. Ваша голова никогда не примет Рейна как истинного, мне жаль. Я не смогу исцелить ваш недуг. Это следствие обрыва нитей с вашим драконом.
— Но узор, — глухо произнесла.
— Оттого дракон Рейна покинул его после тяжёлой травмы, — ответил он невпопад. — Связь не смогли разорвать до конца, наверняка поэтому надели на вас оберег. Зверь генерала Редфорда страдает — он помедлил, тяжело вздохнул и опустил взгляд на мои руки. — Я не смогу вас исцелить. То, что вырвано с ошмётками уже не залечить и не исправить. Мне жаль, что я вас расстроил, но моя магия, артефакты и зелья здесь бессильны.
— И что же тогда нас исцелит? — спрашиваю. Грудь разрывает от противоречивых эмоций. Стены комнаты словно сужаются, давят, щёки горят от нахлынувших эмоций.
— Полагаю… любовь, — едва слышно произносит Урмас.
И на этот раз ничего не пишет для Рейна.