Страница 17 из 87
8 Не пленница — и все равно в ловушке
Новость о том, что я могу вернуть свою магию, меня взволновала. Приятным теплом разлилась по телу, пока я переживала все оттенки смущения под тяжёлым взглядом Рейна.
То, как он смотрел на меня, разительно отличалось от взглядов Рагнара. Не знаю, понимал ли он, что совершенно не контролирует свой взгляд, но сказать ему постеснялась. Теперь каждое движение казалось деревянным, потому что он ловил каждую дрожь, каждую попытку выглядеть спокойной.
Хуже всего было то, что его взгляд отзывался в теле. Сначала где-то в середине груди приятным теплом, которое разгорелось в жар и упало в живот. Но я отмахнулась от этого, затем и вовсе на другом сосредоточилась.
Потому что он заговорил со мной.
Глухо, сбивчиво, но всё-таки говорил. Я видела, как тяжело это ему даётся, и сама пыталась сделать то, что в моих силах — например, говорить медленнее. Иногда забывала, что он не слышит, но спохватившись, исправлялась.
Удивилась, почему он вообще не пытался оставаться «живым» и читать по губам раньше. Да, слух пропал, но ведь было множество способов оставаться частью этого мира.
А он не хотел.
Я заметила, ощутила его напряжение, когда спросила, можно ли излечить его. Вероятно, для кого-то столь важного тяжело принять своё новое положение.
Впрочем, за обедом Рейн снова стал господином, с которым нельзя поговорить. Между нами висела давящая, звенящая тишина. На меня он не реагировал, в основном потому, что не смотрел, чтобы иметь возможность прочитать по губам. Уверена, даже не подозревал, что я пыталась заговорить.
Закрылся и снова стал тем, кого обнаружила в покоях при пробуждении.
Берте, которая сновала вокруг нас, он не подарил и взгляда. Она кивала, привычно принимая приказы. Привыкла к тому, что в этом доме многое передаётся через бумагу.
Он сейчас был закрытым, холодным, совершенно безэмоциональным, хотя я ведь наблюдала, как ему пришлось бороться со злостью, которую вызвал у него разговор о Рагнаре. Должно быть, истинность его тревожила, и тревожило это состояние, в котором любое упоминание о том, кто навредил мне, приводило его в ярость.
Ему не нравилось, что я заставляю что-то чувствовать?
Мама часто говорила, что старый император севера ненавидел истинность, потому что она делала драконов рабами своих инстинктов и женских желаний. Возможно, и Рейну не хотелось становиться рабом инстинктов, но, очевидно, выбора не было.
Упустила тот момент, когда Рейн поднялся, пересёк комнату и оказался рядом со мной, потому что потонула в своих мыслях. А он склонился ко мне так, что горячим дыханием опалил лицо, и я напряглась. Каждая клеточка в теле заболела от его близости.
— Мне нужно кое-что сделать, — произнёс он, и я подняла глаза. — Отправляйся в комнату и отдохни. Я позову тебя немного позже.
Я почувствовала укол боли. Он говорил, что я здесь не пленница. Истинная, что получит от него всё, что пожелает, но в итоге у меня не было возможности даже решить, что я буду делать после обеда.
Я поднялась.
Он позволил, сдвинулся в сторону, чтобы дать мне пространство. А я стиснула зубы и посмотрела в его синие глаза. Сейчас они снова горели странными эмоциями — он не был холодным, каким пытался казаться.
— Я не желаю сидеть взаперти. Или так должна делать истинная? Молчать и следовать твоим приказам? — спросила, и он прищурился. Вместо ответа осмотрел меня таким взглядом, от которого сердце заколотилось, как сумасшедшее.
Слова вылетели раньше, чем я успела их удержать, и тут же стало стыдно: он ведь не Рагнар, не тот, кто заставил меня чувствовать себя никчёмной. Он просто не умел быть деликатным. И сейчас, глядя, как он сбивчиво подбирает слова, я вдруг поняла, что сама только что ударила его своей обидой.
— Я не хотел, чтобы всё выглядело именно так, — сбивчиво произнёс он. То ли от злости, то ли от волнения его голос стал низким и хриплым. Мне пришлось податься вперёд, чтобы не просить его повторять. — Я попросил Урмаса привезти для тебя лекаря из столицы. Но не сказал тебе раньше. Они скоро прибудут, я должен подготовиться. Когда тебя охватывают эмоции, твой взгляд расфокусирован — это ненормально, и если у меня есть возможность сделать хоть что-то, чтобы это исправить, я сделал. Мне жаль, что у тебя возникло ощущение, что ты здесь в плену. Если тебе требовалось разъяснение, надеюсь, я выразился понятно?
— Понятно, — пожала плечами, ничего больше не могла ответить, потому что чувствовала себя странно. Он меня сердил, вызывал такие разные эмоции, но в один момент становился таким настоящим и искренним, что я терялась.
Я не знала, что следует делать, поэтому обняла себя руками и отошла.
— Я не хочу сидеть в комнате, потому что это ощущается как клетка. Я хочу видеть этот дом, трогать вещи, чувствовать, что у меня есть хотя бы это — право смотреть и выбирать, куда пойти. — произнесла медленно, едва слышно.
Он смотрел на мои губы.
Каждое взаимодействие с ним ощущалось для меня пыткой. Он давил своей силой, возможно, даже не желая того. Его взгляд ощущался везде, где касался, а ещё меня саму одолевали странные ощущения.
— Хорошо, — наконец он кивнул, снова отошёл к своему месту, взял бумагу и принялся что-то писать. Когда закончил, сунул мне в руки: — Передашь Берте. Она проводит тебя куда пожелаешь. Дом полностью в твоём распоряжении. Ты можешь ходить где вздумается. Осмотреть каждую комнату, выбраться в сад или вернуться к себе, чтобы отдохнуть, — добавил он.
Когда звуки его шагов затихли, я опустила руки вдоль тела, но облегчения не почувствовала. Его энергия всё ещё давила, а запах ощущался в воздухе и будто даже на мне.
Новость о том, что меня будут лечить, взволновала. Конечно, я хотела научиться писать и читать, исправить то, что годами мучило меня и изводило жуткими головными болями. Если у лекарей Рейна получится, я смогу исполнить свою мечту.
И в следующий раз спрошу у него, что будет со мной, когда найдут Рагнара и я верну свою силу.
Смогу ли я уйти?
Берта молча приняла у меня бумаги Рейна, какое-то время изучала, а затем аккуратно сложила и отправила в карман своего фартука. Согласилась проводить куда пожелаю, но я предпочла отправиться сама.
Мне хотелось остаться одной, сбросить с себя тяжесть взаимодействия с Рейном и насладиться красивыми картинами, которые висели в широких коридорах, резными комодами, невероятно красивыми подсвечниками и прочим в этом доме, без оглядки на того, кто стоит рядом и будет оценивать мою реакцию.