Страница 62 из 65
Глава 55
Глава 55
Агния
— Я не полечу, — хаотично качаю головой, нервно глядя на Сергея, затем сглатываю и прикрываю глаза. — Не полечу, ты слышал?
— Агни…
— Я серьёзно, Сергей. Я не полечу. Он специально это сделал! Специально!
— Агния, послушай меня, тебе опасно здесь находиться. В криминальном мире происходит что-то плохое. И тут Абушаев, во всяком случае, поступил честно и ответственно. Он позволил мне забрать тебя, а не оставил в заведомо опасных условиях среды.
— Он погибнет, Сергей.
— Агни, я тебя не узнаю, — Астахов качает головой, затем закуривает сигарету и опирается бёдрами на машину позади.
Мы стоим на стоянке аэропорта. Частный самолёт, на котором мы должны вылететь в Россию, уже готов к взлёту.
— Что произошло за это время между тобой и Бешеным? Какого хрена ты так остро реагируешь на возвращение домой, к семье? Ада вся изревелась по тебе. Девочки скучают. Мы вообще не знали, увидим ли тебя когда-нибудь или нет.
Чувство вины противной змеей скручивается в груди и давит. Мне стыдно, что я веду себя так, но я не могу просто взять и уехать. Я не могу оставить Саида. Только не теперь.
— Он хороший, Сергей, — выдавливаю чуть слышно.
Тёплый воздух изо рта смешивается с прохладным ночным и превращается в пар.
— Всё, что ты о нём знаешь, это не то… Это не так. Просто я не могу сказать. Это слишком опасно. Ты должен мне проверить. Он вовсе не убийца и не чудовище. Он делает хорошее дело. Случилось кое-что страшное. Один человек… хочет его убить. Ему нужна помощь…
— Агни, — выдыхает Сергей, — ты послушай сама, что ты говоришь. Он тебе что-то наплел. Ты не знаешь его достаточно.
— Я видела своими глазами! Я знаю правду! Клянусь!
— Даже если так, это не меняет того факта, в каком бизнесе крутится Абушаев, не меняет того, кем считают его остальные люди, и не меняет суровой истины, что находиться рядом с ним опасно. Чем ты можешь ему помочь? Этот мир, его мир, он отличается от остального. Лезть туда — это практически всегда дорога на кладбище.
Я вскидываю голову к чёрному звёздному небу. Такому чистому сегодня. Слёзы машинально текут по щекам.
Если я улечу — мы никогда не увидимся. Я это чувствую.
Он не вернётся. Не вернётся.
— Агния, если Абушаев решит все проблемы, он сам приедет за тобой. Если… — Астахов проводит ладонью по подборку, — как ты говоришь, он вовсе не такой, каким кажется, то он найдёт способ быть с тобой на адекватных условиях.
По Сергею видно, что он в шоке от того, что я не желаю оставлять Саида и верю в его светлую натуру. Но он просто не знает того, что знаю я. Однажды, возможно, я смогу рассказать правду.
— Если я сяду в самолёт, Серёж… Мы с ним никогда больше не увидимся.
— Может, это к лучшему? Агни, ты ничего не сделаешь. Ты даже не знаешь, где он сейчас и где может быть. Ты только опасности себя подвергнешь.
Себя. И ребёнка во мне.
Я слабая, если как Луи не рвусь под пули? Я трусливая?
Астахов протягивает мне руку ладонью вверх.
— Поедем домой? Мы всё обсудим и решим, когда ты окажешься в полной безопасности. Обещаю, что выслушаю тебя и постараюсь помочь. Тем, чем смогу.
Я смотрю на широкую ладонь Сергея сквозь пелену слез. Поразительно, ведь совсем недавно я сама хотела, чтобы он забрал меня, а теперь не желаю уезжать. Что я буду чувствовать спустя время? Буду ли жить как прежде, если Саид не вернётся? Смогу ли научиться заново?
Медленно вкладываю дрожащую руку в ладонь Сергея. Моя кажется такой холодной, а его очень тёплой. Астахов сжимает ледяные пальцы и тянет меня к самолёту.
Наверное, я поступаю правильно. Всё-таки есть Ада и девочки. Все переживают обо мне. И что я в самом деле буду делать здесь, если останусь? Искать Саида? А если Шакал найдёт меня раньше? Или из-за меня погибнет и Саид тоже. Я никогда себя не прощу.
Перелёт из Италии в Россию мучительно долгий. По крайней мере он таким кажется. Я не сплю. Не могу сомкнуть глаз. Всё время думаю о Саиде. О том, когда он принял решение связаться с Сергеем. Получается, в машине во время нашего разговора о похоронах Луи, он уже знал, что Астахов в Италии…
Москва выглядит не такой, какой я её помню. Мы ведь не так долго отсутствовали в России. А по ощущениям меня не было здесь целую вечность.
Просто внутри я сильно изменилась за эти дни. Стала другой. И привычный мир вокруг меня исказился.
Когда мы подъезжаем к дому, Ада сидит на крыльце, укутувшись в тёплый плед. Такая встревоженная и бледная. Чувство вины мигом накатывает новой волной. Я думала только о себе и о Саиде, и совсем не беспокоилась о сестре, которая душу себе истерзала в ожидании меня.
— Господи, девочка моя! — Ада вскакивает и бежит ко мне, как только мы проходим через ворота. — Как я счастлива тебя видеть! — всхлипывает она, крепко меня обняв. — С тобой всё в порядке, детка⁈ Ты нигде не ранена, не травмирована⁈
— Всё хорошо, Ад. Всё хорошо, — зарываюсь носом в волосы сестры, вдыхаю родной запах, и не могу сдержать слез.
— Ну всё-всё, малыш. Теперь всё будет хорошо. Давайте скорее в дом! Так холодно!
Родное место. Родные люди. Девочки только ещё спят. Но я знаю, что и они будут безумно рады меня видеть. Только почему-то в груди так пусто. А ещё плохое предчувствие и навязчивая мысль, что Саид не вернётся, не оставляет.
Ада греет для нас с Сергеем чай, включает телевизор, который тихо начинает жужжать на фоне. Такое уже было, когда я последний раз вернулась из Италии, узнав тогда, что Саид из себя представляет.
В этот раз рассказывать придётся долго, много и больно.
Я не могу оставить их в неведении. К тому же Сергей обещал помочь.
За время моего рассказа ни сестра, ни Сергей не произносят ни звука. Они не перебивают меня и не пытаются высказать какое-то оценочное мнение. Просто слушают.
Пока я не замолкаю.
Единственное, о чём я не рассказываю, это о ребёнке. У меня нет сейчас сил на эти эмоции. А эмоций будет много. Особенно от сестры. Тем более она сама ждёт малыша.
— Значит, он хочет убить Шакала и, возможно, отказаться от своего бизнеса.
— Почему ты думаешь, что он хочет отказаться?
— Ради тебя. Думаю, если бы ему было наплевать, он бы не стал связываться со мной и не просил бы тебя забрать. Это о многом говорит.
— Не факт, что он сможет убить Шакала. Эти люди настолько опасны, — я качаю головой. — Настолько жестоки.
В памяти всплывает автоматная очередь и мёртвое лицо Луи. Бойцовский ринг и клетка…