Страница 58 из 65
Глава 52
Глава 52
Агния
У смерти особый запах. У неё есть вкус. И ты можешь ощутить её присутствие в воздухе. Она холодная. Липкая. От неё хочется спрятаться, но негде. И убежать ты не можешь.
Дверь передо мной открывается. Дверь номера отеля. Сначала туда заходят охранники.
— Чисто, — сообщает один из них.
Только после этого я делаю шаг за порог.
Спиной я чувствую тепло. Это Саид идёт следом. Он ничего не говорит и не прикасается ко мне. Мы просто заходим в номер. Охранники по очереди покидают помещение, пока мы с Саидом не остаёмся одни.
Грохот грома за окном и яркая вспышка молнии режут по нервам.
Тело Лёши и убитого охранника, который был с нами, увезли в морг. Ну, я думаю, что в морг. Вопросов я не задаю. Не хватает сил спросить.
Саид принял решение не ехать в дом. Он считает, это может быть опасно. Я слышала его разговор с подоспевшими на место трагедии охранниками.
Они уверены, что всё это дело рук Шакала. По недавно полученной информации — он в Италии.
Боже… Как же так? Как жить в таких условиях⁈
Лёшино мёртвое лицо до сих пор стоит перед глазами. Бледное. Перепачканное кровью.
— Это мог быть ты, — слова машинально вырываются из горла и пеплом оседают на широких плечах Абушаева.
Саид не отвечает.
Только стягивает пропитанную кровью рубашку.
Я смотрю на мышцы его спины. На бесчисленные шрамы. На тату в виде колючей проволоки на шее.
Однажды я увижу его мёртвое лицо. Такое же мёртвое как у Луи сегодня.
— Переоденься, Агния. Ты вся в крови, — голос Саида звучит глухо, будто из-под толстого слоя ваты.
И столько в нём боли. Столько ярости. Жажды убивать.
Я дрожащими пальцами начинаю расстегивать пуговицы блузки. Кое-как мне удаётся это сделать. Затем тянусь к брюкам.
Саид к этому моменту уже полностью обнажён.
Его пустой взгляд рассекает полутёмное пространство номера. А вспышка молнии за окном снова огненным хлестким ударом лупит по вискам.
— Я в душ, — мрачно сообщает Саид, после чего направляется к двери, очевидно, ведущей в ванную.
Как каменная статуя. Ни живой. Ни мёртвый. Никакой.
Слёзы новым потоком начинают струиться по щекам. Я сглатываю солёную горечь и зло вытираю влагу с глаз, понимая, что на коже останутся красные разводы — мои руки всё ещё испачканы кровью Луи.
Когда грязные брюки удаётся снять, следом за ними я стягиваю с себя бельё и бросаю в кучу кровавой одежды. Беру из шкафа халат, набрасывю на плечи, затем собираю все наши с Саидом вещи и иду к двери.
— Сожгите это всё, — пихаю одежду в руки одного из охранников.
Тот молча берёт кровавые тряпки, после чего я закрываю дверь.
Шум воды в ванной говорит о том, что Саид уже смывает с себя воспоминания об этом ужасном дне. А мои всё ещё на мне. Пропитывают кожу. Обжигают, будто кислотой.
Не могу терпеть эту кровь на себе. Сотни раз выходя из операционной, я снимала кровавые перчатки, мыла руки, лицо… Но Лёшина кровь… Это другое… Это как рана на теле. Вечное напоминание о том, как кто-то другой отдал свою жизнь, чтобы твоё собственное сердце билось.
И не только… — я кладу руку на живот.
«Ты был бы хорошим дядей, Луи…»
Однажды мой малыш вырастет и узнает, что один храбрый человек отдал за него жизнь.
На дрожащих ногах я направляюсь в ванную к Саиду. Я могла бы подождать здесь, в комнате, но почему-то я уверена, что должна сейчас быть с ним, рядом.
Мы должны вместе смыть этот день. Мы должны решить, как будем жить дальше.
Ради маленького сердца, которое пусть и крохотное, но уже бьётся у меня под рёбрами.
Саид стоит в душевой кабине спиной ко мне, положив руки на влажную стену и опустив голову вниз. Вода лупит по его сильным плечам и спине, стекает к пояснице кровавыми струйками.
Я сбрасываю с себя халат и медленно захожу в кабину, вдыхая тугой горячий пар. Мокрое тепло воды касается кожи. Я тяну руку к спине Саида и вижу, как вода смывает кровь с моих пальцев. Я веду этими пальцами по глубокой линии позвоночника. Затем подхожу ближе и прижимаюсь к грудью к обнажённой спине.
«Как же мне за тебя больно…» — хочется сказать, но горло сдавило спазмом.
Я пытаюсь проглотить этот тугой ком, а выходит лишь судорожный вдох.
И слёзы… Они снова текут… Капают на мощные плечи… Я целую их, будто мои поцелуи способны исцелить его истерзанную жизнью душу…
— У меня будет ребёнок, — наконец мне удаётся выдохнуть. — Твой ребёнок… Луи знал. Сегодня он защищал не только тебя и меня, но и нашего ребёнка…
Мышцы под моими руками и губами напрягаются. Грудь Саида перестаёт вздыматься, словно он задержал дыхание. Затем он поднимает голову, выпрямляется полностью и поворачивается ко мне.
Блеск его звериных глаз невозможно описать. Там всё — боль, шок, недоумение… Там хаос…
Взгляд медленно стекает к моему животу и затем поднимается обратно.
— Что… ты сказала?
Я сглатываю.
— У меня будет ребёнок. Я забеременела в ту ночь на яхте. Он… он твой. Мой малыш. Твой.
Молчание и шум воды. Смерть и жизнь. Начало и завершение. Всё смешивается и превращается в давящий сгусток энергии в груди.
— Я назову его Лёшей. Если родится мальчик — будет Алексей Александрович…
Рыдания вырываются из груди, когда Саид резко обхватывает мои щёки ладонями и прижимает к дверце кабины за спиной.
— Агни…
— Пожалуйста, давай уедем… К…куда угодно… Вдвоём… Не… н-надо мести… Хватит смертей… По…жалуйста…
Я реву, позволяя своей истерике вырваться на волю. Моё тело дрожит. Ноги не держут.
Саид крепче вжимает меня в стену и целует. Слизывает слёзы. Собирает их губами.
— Защити нас… Пожалуйста… Я не хочу видеть, как и ты однажды будешь истекать кровью, как Луи сегодня… Ради ребёнка, Саид… Прошу тебя… Остановись…
Я вжимаю пальцы в крепкие плечи. Царапаю их ногтями, оставляя красные глубокие царапины. Рыдания бесконтрольно терзают грудь. Я тянусь к губам Саида, вкладывая в поцелуй весь страх и боль сегодняшнего дня.
Он не менее жадно, отчаянно и яростно целует меня в ответ.
Есть то, перед чем мы бессильны. Но есть и то, что мы способны изменить.
Возможно ли было избежать смерти Луи? А возможно ли избежать нашей с Саидом гибели?
Он не должен бы погибнуть напрасно. Наши сердца обязаны продолжить биться.
Я задираю ногу вверх и тяну Саида на себя. Он входит в моё тело с громким шипением. Боль и удовольствие смешиваются в единое целое. Как кровь и слезы. Жизнь и смерть.