Страница 20 из 65
Глава 18
Глава 18
Агния
Мягкая ткань блузки приятно холодит кожу. Я поправляю ремень на юбке в горизонтальную полоску и в который раз ловлю себя на мысли, что мне очень нравится одежда, подаренная Саидом. И шляпка с широкими полями очень гармонично вписалась в образ.
Опера «Ромео и Джульетта» проходит в соборе, что придаёт особую атмосферу и таинственность происходящему между актёрами. По позвоночнику бегут мурашки, когда Ромео склоняется над Джульеттой. Надрывное пение актёра проникает к самым глубоким струнам души и оставляет порезы, словно от острых когтей.
— Тебе понравилось? — первый вопрос, который задаёт Саид, когда после оперы мы идём пешком к своему отелю по уже стемневшим улочкам Флренции, усыпанным огнями.
Где-то во дворах поют итальянские песни. Пахнет пиццей и лимонами, растущими в небольших горшках на балкончиках.
— Да. Прекрасная опера. И очень атмосферно.
Саид удовлетворённо кивает.
— Завтра мы отправимся в Портофино.
Я вскидываю брови, мазнув по мужчине напряжённым взглядом.
— Это очень дорогой курорт.
— Я очень богатый человек, Агния.
— Хотелось бы знать, откуда всё это богатство.
Саид хрипло смеётся.
— Всему своё время.
Он слегка морщится и передергивает шеей, будто его что-то беспокоит. Мои глаза невольно ощупывают его крупную фигуру. Белая рубашка сидит свободно на широких плечах и переходит к узкому торсу, стянутому ремнём на чёрных брюках.
Неожиданно я замечаю алое пятно, растекающееся на белой ткани.
— Кровь, — выдыхаю с шумом.
— Всё нормально, — Саид автоматически косит взгляд на свой живот.
— Нет, не нормально, Саид. Нам срочно надо вернуться и сделать перевязку! Вы не бессмертный. И как и у всех, ваша рана может загноиться.
Мой взгляд суетливо устремляется на здание отеля, до которого осталось метров сто.
— Обопритесь мне на плечо.
— Не глупи. Я сам нормально иду.
Поджав губы, я хватаю мужчину за руку, чуть поднимаю и ныряю к нему ближе, руку положив на свои плечи.
Коснуться его тела, оказывается, гораздо легче, чем я предполагала. И по ощущениям, это намного приятнее, чем я ожидала.
Вкусный аромат духов проникает в лёгкие, а стальные мышцы под моими ладонями, порождают сумасшедшие фантазии о том, как я их царапаю.
— С такой точки зрения, я твою помощь не рассматривал, — усмехается мужчина, шевельнув пальцами у меня на плече.
— Перестаньте. Не время для шуток и приставаний. Нужно дойди до номера.
— Время для шуток всегда уместно. Такова жизнь.
Добравшись до отеля, мы поднимаемся в номер. Я прошу охрану принести мне аптечку с ресепшена, что исполняют довольно быстро.
Обработать рану я решаю в комнате Саида, чтобы он мог сразу лечь в постель.
— Об стол обопритесь, — командую, открыв аптечный чемоданчик.
Саид послушно опирается на стол бёдрами, следя за мной звериным взглядом.
Я обрабатываю руки антисептиком и подхожу ближе. Расстегиваю его рубашку, стараясь не думать о мощной груди, покрытой татуировками.
Из приоткоытого окна до нас доносится итальянская речь. Свет бра со стен смягчает тяжёлые черты его лица и отбрасывает тень ресниц на щёки.
— Какие мягкие руки, — хрипит мужчина, когда мои пальцы скользят под рубашку и отводят бинт.
Я стараюсь держать себя под контролем, что мучительно тяжело, потому что энергетика у этого человека сшибает с ног. Она настолько мощная, что мои колени дрожат, а низ живота скручивает узлом, хотя он даже не касается меня. Просто мы стоим очень близко. Я в распахнутых полях рубашки. Мои руки скользят по сильным мышцам, а тёплый запах духов и кожи жжёт мои лёгкие.
Я действую осторожно, хотя мне хочется ускориться и поскорее отойти от Саида, выскользнуть из-под власти его силы.
Пальцы дрожат, когда я накладываю новую повязку и заклеиваю по краям.
— Готово. Здесь ничего страшного… Просто… — я вскидываю голову и утопаю в зверином взгляде, — … нужно меньше двигаться и…
Его горячие ладони смыкаются на моей талии, отчего пламя между ног становится в буквальном смысле болезненным.
— Саид… — выдыхаю, когда он сжимает руки. — Не надо…
Но он упрямо тянет меня на себя так, что я оказываюсь между его ног. Руки машинально ложатся на стальные плечи. Я как маленькая девочка в тисках огромного медведя.
Зелень в зрачках магнитически манит и подавляет.
Я успеваю поймать судорожный вдох ртом за мгновение до того, как губы Саида накрывают мои.
Сладкие. С привкусом вина. Тёплые. Грубые из-за щетины.
Такие мужские. Когда меня в последний раз целовал мужчина? Не помню… Но в любом случае меня никогда не целовал настолько властный и сильный человек.
От его поцелуя туманит разум. Я пытаюсь дать себе команду на сопротивление, но когда язык проскальзывает в рот, у меня опадают внутренние опоры и границы. Под натиском первобытных ощущений, ледяная броня трескается, я автоматически покачиваюсь вперёд, пока чувства полностью мной не завладевают.
Руки гладят мою спину. Огонь щиплет, сочится под кожу, сжигает внутренности.
А язык очень медленно и плавно лижет. Он пробует меня на вкус. Ему нравится, потому что он увеличивает напор.
Ладони опускаются на ягодицы и сжимают. Затем одна рука поднимается к затылку, сдавливает пальцами и буквально вжимает в себя.
Я хрипло выдыхаю в рот мужчине, кляня себя за слабость. За мощный поток, который не могу сдерживать.
— Хочу, — рычит он, прикусив мою нижнюю губу, затем его пальцы уверенно отводят край моей блузки, язык скользит по коже.
Лижет. Кончик рисует узоры. Снова лижет. Зубы прикусывают кожу. Кусают сильнее. Больнее.
— Хочу тебя.
— Саид…
Мощная волна дрожи содрогает тело, когда он резко поворачивает меня спиной и бёдрами насаживает на себя. Теперь я ягодицами ощущаю давление, которое больше слов сообщает о его желании. У меня во рту собирается слюна. Я с трудом держу веки распахнутыми, когда рука сверху тянет блузку ниже, оголив плечи, а зубы снова начинают кусать.
Саид делает плавное движение бёдрами, потираясь о мои ягодицы. При этом продолжает кусать и лизать.
Пространство перед глазами плывёт и превращается в густое месиво из красок.
Я не сразу замечаю, как он задирает мою юбку, затем тянет одну ногу вверх, зафиксировав её пяткой на стуле рядом. Лишь когда сильные пальцы ложатся между ног, я понимаю что происходит, но контролировать происходящее уже не могу.