Страница 2 из 65
Глава 2
Глава 2
Агния
— Повернитесь.
На строгое требование охранника я спокойно поворачиваюсь к нему спиной, и чувствую, как он снова проводит металлдетектером вдоль моего тела.
Стараюсь не показывать вида, что очень нервничаю. В конце концов, я взрослый человек. И тот факт, что в нашей больнице, очевидно, находится очень важная персона, не должен меня удивлять или смущать, ведь такое может произойти в любой момент. Просто немного напрягает, что по отделению интенсивной терапии платного корпуса постоянно бродят здоровенные мужики с оружием. И так же напрягает, что никакую информацию о пациенте, которого я оперировала, не предоставляют, более того, разглашать его местонахождение здесь тоже строго-настрого запретили.
Кто же он такой?
— Можете проходить, — кивает охранник, одарив меня тяжёлым взглядом, после чего отходит от дверей палаты реанимации, где временно находится пациент под именем «no name».
Его состояние пока расценивается как тяжёлое. Я продолжаю наблюдать за ним, и приму решение о переводе в обычную палату только тогда, когда буду уверена в том, что никаких осложнений после операции нет.
Правда, зав отделением уже дала мне сигнал, что, скорее всего, его придётся оставить в этой палате до конца пребывания в больнице. По клинике и без того пронесся шум относительно того, что крайняя зона корпуса 69R фактически оцеплена вооруженными людьми. И проще его здесь продержать, чем всё это тащить на этаж ниже.
Сжав вспотевшие от волнения ладони, я захожу в палату и прикрываю за собой дверь.
Ужасно раздражает, что жалюзи опускать на окнах, выходящих в коридор, не разрешается. И охранники всё время моего нахождения в палате, наблюдают за мной.
Выдыхаю. Ничего не поделаешь. Работать надо.
После операции мужчине внутривенно вводится много лекарств, поэтому он большую часть времени спит. Это делается специально, чтобы тело тратило все силы на восстановление, так как ранение было очень тяжёлое.
Сейчас огромная мужская фигура недвижимо лежит на постели. Я как обычно проверяю анализы, затем раствор в капельнице, затем отслеживаю и записываю показатели приборов. Сев за небольшой столик возле окна в коридор, и стараясь игнорировать хмурые взгляды охранников, я провожу быструю аналитику прогресса лечения, сравнивая показатели за ночь, утро и вечер.
Всё идёт как надо. Думаю, пара дней, и он будет полностью стабилен. Но до выписки ещё неско…
Я резко вздрагиваю, так как позади меня неожиданно образуется горячий сгусток энергии.
Мой взгляд медленно поднимается сначала на окно, и в отражении в стекле я вдруг вижу какое-то движение сзади.
Подорвавшись со стула, я поворачиваюсь, ударившись бедром о стол и практически утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь.
У меня перехватывает дыхание и пропадает дар речи, потому что мужчина и в лежачем положении казался огромным, а теперь, когда он стоит напротив меня, я могу оценить его рост. Он возвышается надо мной на две головы. Его плечи настолько широкие, что за ними меня наверняка не будет видно, если посмотреть на него сейчас со спины.
Шея, верхняя часть груди и плечо забито татуировкой в виде шипованной проволоки. А тяжёлый взгляд из-под золотистого цвета бровей отдаёт мерцающим янтарем, смешанным с нефритом.
Золотисто-зеленые. Да. Наверное, так можно описать его глаза.
И очень страшные. В том смысле, что смотрит он так… подавляюще.
— Вы… вы зачем встали? Вам нельзя вставать… — наконец, мне удаётся хоть что-то сказать, выдирая слова из пересохшего горла. — Немедленно ляжьте обратно. Зачем вы выдернули капельницу⁈
Мои ладони машинально ложатся на грудь и чуть толкают мужчину, но он будто скала стоит недвижимо и продолжает буравить меня тяжёлым взглядом.
От соприкосновения ладоней с его кожей рукам становится невероятно тепло. Даже горячо.
— Я в порядке, — отвечает мужчина.
Его голос. Низкий. Очень хриплый. Странно отдаётся пульсацией где-то в пояснице.
— Нет, не в порядке… Рана кровит, — смотрю на его живот, замотанный бинтом. На белой ткани расплывается алое пятно. — Немедленно вернитесь в кровать!
— Вы кто такая? — мужчина продолжает упрямо стоять.
— Я врач, который вас оперировал, — отвечаю, и мой голос слегка подрагивает.
Было бы проще, если бы он отошёл от меня подальше.
— Я настаиваю, чтобы вы выполняли мои рекомендации… Иначе могут возникнуть осложнения. У вас очень серьёзное ранение…
— Не в первый раз, — перебивает пациент без имени.
Да. Я видела старые шрамы…
— Раз на раз не приходится. Вы могли погибнуть. Мы вам жизнь спасли не для того, чтобы вы с ней в итоге расстались из-за собственного упрямства.
Мужчина ещё какое-то время буравит меня взглядом, затем смотрит мне за спину. Видимо, на свою охрану, после чего все же отходит и садится на постель.
Не ложится, а именно садится. Ну хоть так.
Дышать сразу становится легче.
Какая у него тяжёлая энергетика можно понять только теперь, когда воздух рядом разрядился и стал менее густым.
— Вам лучше лечь, чтобы я могла снова подключить капельницу. Это важно.
— Так подключайте.
Не желая вести бессмысленный спор с человеком, который явно является значимой персоной, я молча подхожу к постели и снова подключаю капельницу к катетеру в вене.
— Как долго мне придётся здесь лежать?
— Вы потеряли много крови. Вам делали переливание. И пулю было очень непросто достать. Она чуть не пробила печень. Поэтому, в больнице вас следует пробыть до полного восстановления. Ориентировочно я могу назвать срок от двух недель до месяца…
— Это долго.
— Это необходимо.
— Я не люблю больницы.
— Их никто не любит. Но в вашем случае не стоит рисковать.
— Риск — это часть моей жизни. Просто поставьте меня на ноги и хватит этого.
Поджав губы, смотрю на мужчину, который все это время не сводит с меня глаз.
Его жизнь — его ответственность.
Если ему так надо поскорее отсюда выбраться…
— Значит, напишете отказ и подпишете расписку, что к клинике у вас, в случае чего, претензий нет.
— Хорошо, — отвечает спокойно и холодно.
— Вечером у вас возьмут дополнительные анализы. Нужно внимательно следить за динамикой лечения. Сейчас я позову медсестру, которая сделает перевязку.
— Хорошо.
Честно говоря, мне хочется поскорее выйти из палаты, так как этот мужчина заставляет меня испытывать сильную тревогу.