Найти и обезвредить

Глава 4

Отдел Управления контрразведки фронта размещался в бывшем сельсовете леспромхоза. До войны в крупном посёлке велись заготовительные работы леса для нужд советского народного хозяйства. Во время военных действий производственные цеха сгорели. После того как Красная Армия перешла в наступление и освободила большую часть Курской области, леспромхоз начал восстанавливаться невиданными доселе темпами: для фронта срочно требовались в огромном количестве строительные материалы для возведения мостов, блиндажей, землянок и других жизненно необходимых на войне вещей.

Рубленое здание сельсовета, построенное из крепких сосновых брёвен с жёлтыми потёками смолы на стенах, чудом не затронутое пожаром, охраняли автоматчики. У высокого крыльца с резными балясинами стояли «додж», «виллис» и грузовая полуторка.

В просторном зале, где раньше проводились производственные совещания, а теперь располагался отдел контрразведки фронта, находились сам начальник отдела подполковник Черкасов Николай Васильевич, капитан Зимарин, лейтенант Семакин и старший лейтенант Ерёменко.

Створки окон были плотно закрыты на шпингалеты, предусмотрительно задёрнуты занавески. Но даже сквозь линялые цветные занавески в комнату проникал солнечный свет, отражался замысловатыми серыми тенями на полу, на стенах, на потолке. Ни ветерка, ни свежего воздуха сюда не проникало, отчего в помещении стояла невыносимая духота. Офицеры уже третий час вдумчиво и планомерно намечали план предстоящей операции по розыску новой разведывательно-диверсионной группы квалифицированных агентов германской разведки.

Подполковник Черкасов, опираясь на кисти рук, монолитной глыбой возвышался над столом. Разглядывая топографическую крупномасштабную карту, не замечая за собой, он меланхолично постукивал по ней пальцами. Щуря глаза, отягчённые набухшими кожаными мешками, подполковник ткнул указательным пальцем в то место, откуда радиостанции выходила в эфир. Потом медленно, не сводя взгляда с пальца, провёл по карте в сторону рокады, где проходила, извиваясь змейкой, просёлочная дорога.

— До неё отсюда восемьдесят километров, — сказал он гулким, рокочущим басом. — Это наикратчайший путь до означенной дороги. Но не факт, что они выбрали этот маршрут. Даже, скорее всего, не пошли в этом направлении, а избрали более длинный путь, чтобы схитрить. А там сели на попутную машину… В общем, сами понимаете. У нас в оперативном тылу находится крупный железнодорожный узел и город Обоянь. Думаю, туда они и направляются. Пока им передавать нечего. На то, чтобы собрать некоторые сведения о движении эшелонов и переброске наших войск… Это займёт минимум дня три-четыре. Поэтому как можно скорее необходимо пресечь разведывательную деятельность новой группы. Сколько людей может погибнуть в результате их шпионской деятельности.

— Ну, то, что они уже покинули лесной массив, это понятно, — согласился Зимарин, привычно хмурясь и покусывая обветренные губы. — Разыскивать неизвестно кого в городе и на станции — дело практически бесперспективное… Но необходимое, — опережая возражения подполковника, быстро поправился он. — Я вот о чём подумал. Передатчик они вряд ли забрали с собой, уж больно накладно с ним добираться до станции или до города. Тем более если они впервые у нас. Всюду патрули, проверка документов… Скорее всего, они спрятали его в лесу. Поэтому, как вы, товарищ подполковник, правильно заметили, агенты непременно снова посетят лесной массив… Это уж как пить дать. Одно плохо, тайник мы не знаем, где находится, а то бы устроили засаду. Судя по тому, что мы обнаружили на месте убийства парня с девушкой… Если взять во внимание, как с ними расправились, как закапывали под кустами, как маскировали дёрном, как следы за собой уничтожали, то незначительное время, за которое они успели управиться с уликами да ещё выйти в эфир, было диверсантов трое-четверо. Ну и самый безопасный вид их одежды, чтобы никто не заподозрил, естественно, это форма военнослужащих. Сами понимаете, так затеряться среди военных намного проще. Гражданских лиц сейчас на освобождённой территории не так уж и много, деревни почти впритык друг от друга находятся, можно сказать, что все сельские жители между собой давно знакомы… Сразу бы чужаков вычислили…

— Так-то оно так, — покивал головой Черкасов. — Но не надо забывать, что и беженцев сейчас много.

— Давно живущих здесь беженцев соседи уже в лицо знают, — не согласился Зимарин. — Вряд ли опытные агенты стали бы рисковать. А там… всё может быть.

Подполковник откачнулся от стола, прошёлся по залу, заложив руки за спину. Остановившись у окна, двумя пальцами приподнял уголок занавески, насупив брови, поглядел на улицу. Гружённый свежими сосновыми досками трёхосный «студебеккер», тяжело рыча, окутанный чёрными клубами дыма, грузно переваливаясь с боку на бок, медленно двигался по разбитой дороге.

Зимарин, сняв фуражку, платком вытирал свою блестевшую от пота лысину, бросал выжидательные взгляды на Черкасова. Ерёменко и Семакин, всё это время внимательно слушавшие разговор, но сами не проронившие ни слова, тоже поглядывали на подполковника с волнением. Распаренные от духоты лица у них цвели нездоровым румянцем.

Проводив глазами студер, Черкасов опустил занавеску, повернулся. Задумчиво пройдясь по залу, остановился у стола, вновь уперся исподлобья угрюмым взглядом в карту. Дробно побарабанив по ней пальцами, поднял голову, прищуренными глазами оглядел офицеров, остановив свой взгляд на старшем группы, спросил:

— Иван Петрович, какие будут конкретные предложения по реализации плана?

Зимарин заметно подобрался, кожей чувствуя всю серьёзность поставленного вопроса. Глубоко вздохнул, раздувая заросшие волосами тёмные ноздри, словно набирал в лёгкие побольше воздуха, ответил: