Страница 20 из 42
Глава 19
Наталья
Мама никогда не любила меня так, как матери любят своих дочерей. Впрочем, это понятно, ведь я ей не родная. Она не раз говорила отцу, что удочерила меня только ради него. Мне же прямо и без прикрас бросала в лицо: всё, что должна, она даст, а вот любить меня не обязана.
Я была ей благодарна за эту холодную честность. Но где-то внутри, в том месте, которое никак не желало взрослеть, по-прежнему жила маленькая девочка, отчаянно мечтающая о материнском тепле. Мне хотелось делиться секретами, первыми влюблённостями, советоваться в трудные минуты. Хотелось, чтобы кто-то погладил по голове и сказал, что всё обязательно будет хорошо. Но этого у меня не было. Единственным человеком, кто всегда оказывался рядом, была подруга Оля. Вместе мы набивали шишки и как-то выживали, смеясь сквозь слёзы и не давая друг другу упасть.
Когда у мамы родились свои дети, я окончательно превратилась в удобный инвентарь. Сидела с девочками вместо няни, гладила, кормила, укладывала. А мама при каждом удобном случае напоминала, что это моя прямая обязанность, что так я хотя бы немного расплачиваюсь за всё, что она для меня сделала. Каждое такое слово отзывалось в груди тупой, ноющей болью, которая копилась во мне долгие годы, не находя выхода.
Поэтому я уехала при первой же возможности. С каждым годом я всё отчётливее чувствовала, как становлюсь тенью в собственном доме. Пока папа был рядом, я хотя бы ощущала себя нужной. Но когда его не стало, в этих стенах меня накрывала такая тоска, такое острое, режущее одиночество, что хотелось выть в голос посреди ночи.
И иногда я так и делала. Закрывалась в ванной, включала воду и плакала, заглушая всхлипы шумом льющейся струи, будто пыталась смыть с себя всю накопившуюся боль. Потом становилось хоть немного легче, и я снова возвращалась к своим обязанностям в доме, где всегда оставалась чужой.
Когда я уехала, сначала был институт, потом замужество с Сергеем. И этого мама мне так и не простила. Она ведь давно всё расписала по пунктам: профессию выбрала, мужа присмотрела, работу определила, лишь бы я никуда не делась, лишь бы оставалась под рукой. Даже когда мы с Сергеем помогали ей финансово, она не унималась. А я снова чувствовала себя виноватой. Боялась сказать «нет» так же отчаянно, как боялась в детстве. Странное, почти постыдное ощущение, когда взрослый человек внутри вдруг сжимается до размеров испуганного ребёнка.
И вот сейчас, впервые отказав ей, я почувствовала нечто неожиданное. Не вину, не страх, а облегчение. Настоящее, почти физическое, будто я сбросила с плеч груз, который тащила все эти годы, уже давно не замечая, как сильно он давит.
И пусть в моей жизни сейчас всё кувырком, пусть душа рвётся от боли, эту дверь в прошлое я закрыла навсегда.
Глубоко вздохнув, я вошла в дом. И едва переступив порог, поняла, меня ждёт ещё один… не самый приятный сюрприз.