Страница 12 из 42
Глава 12
Наталья
Охранник как-то странно посмотрел на меня, и я впервые увидела на его лице что-то живое. Не казённую безучастность человека при исполнении, а настоящую эмоцию, тёплую, осторожную. Что-то похожее на жалость мелькнуло в его взгляде, и именно это насторожило меня больше всего. Жалость это не то чувство, которое испытывают к людям, у которых всё в порядке.
— Нет, не переехала, — ответил он, взвешивая каждое слово, словно решая, стоит ли говорить мне что-то ещё.
— Тогда можно я пройду? — спросила я, совершенно потерявшись в происходящем.
В голове крутилась какая-то нелепая, почти абсурдная мысль, а вдруг я ошиблась адресом? Стою не у того здания? Но нет, вот вывеска, вот знакомые стеклянные двери, вот холл, который я пересекала столько раз, приходя к Сергею. Всё на месте. Не на месте была только я.
— Нужно разрешение от генерального, — ответил он.
— Так генеральный директор этой фирмы мой муж, — напомнила я.
— Послушайте, хватит морочить нам голову! — не выдержала Ольга.
Она всё это время наблюдала за происходящим со стороны, и, судя по всему, терпение её окончательно иссякло. Шагнув вперёд, она скрестила руки на груди с видом человека, который намерен стоять до конца.
— Пропустите нас!
— Я вам ничего не морочу, — спокойно ответил мужчина, и я невольно позавидовала его выдержке. — Зотов Сергей Константинович больше не является генеральным директором фирмы, о которой вы говорите. У неё теперь другой владелец.
— К-как? — едва слышно спросила я.
И земля ушла у меня из-под ног, не в переносном смысле, а самым настоящим образом. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло. Звуки вокруг сделались ватными, далёкими: голоса, чьи-то шаги, телефонный звонок на стойке ресепшена, всё слилось в один глухой гул, как будто меня накрыло волной. Только быстрая реакция охранника не позволила мне рухнуть на пол.
Он подхватил меня под руки и усадил на диван в холле. Принёс стакан воды и протянул с таким видом, будто делал это не впервые, слишком привычно, слишком спокойно.
— Я так понимаю, вы ничего не знали, — произнёс он тихо.
Теперь в его глазах было настоящее сочувствие, не казённое, не дежурное, а самое искреннее. Мне от этого стало только хуже.
Я молча покачала головой. Говорить не было ни сил, ни слов. Мысли не складывались ни во что осмысленное, только обрывки, только вопросы без ответов. Я не понимала, что происходит. Как будто кто-то переставил все декорации, пока я не смотрела, и теперь я стою посреди чужой истории, не зная ни своей роли, ни финала.
Я смотрела на знакомый холл и с трудом узнавала его. Внешне всё осталось прежним: те же серые мраморные плитки на полу, те же стеклянные перегородки, та же стойка ресепшена, только за ней теперь сидела незнакомая девушка.
— Вы пока посидите, придите в себя, а я пропуск добуду, — сказал охранник и ушёл, оставив нас с Ольгой вдвоём.
Подруга опустилась рядом, взяла меня за руку и крепко сжала. Молча, потому что иногда молчание — это лучшее, что можно предложить человеку.
— Квартира, машина, деньги в банке — это я ещё как-то, хоть и с трудом, могу понять. Поддельная доверенность, какие-то хитрые схемы… — наконец заговорила она негромко, словно рассуждая сама с собой. — Но фирма — это же не за пять минут делается. Это документы, нотариусы, переоформление… Это месяцы, Наташ, месяцы.
Я не ответила, я просто смотрела в одну точку и пыталась уложить в голове услышанное. Месяцы! Он готовил это месяцами, рядом со мной, каждый день. За одним столом, в одном доме. И я ничего, не заметила. Как можно было такое не заметить?
— Оль, я, наверное, схожу с ума, — тихо произнесла я.
— Ну тогда мы вместе сходим. Только это вряд ли, всё-таки не вирус, чтобы передавалось, — вздохнула она.
Я невольно хмыкнула. Даже сейчас, в этом кошмаре, Ольга умудрялась говорить так, что у меня не оставалось выбора, кроме как чуть-чуть выдохнуть.
— И что мне теперь делать? — беспомощно протянула я.
— Не знаю, — честно ответила подруга, и впервые за всё наше знакомство я увидела в её глазах настоящую растерянность.
В глазах человека, который, казалось, всегда знал выход из любой ситуации.
— Для начала нужно понять, кому он фирму продал. Или же её у него отжали. Кто знает, может, он во что-то вляпался? Долги, партнёры, чёрт его знает что ещё. Сергей был не из тех, кто посвящал тебя в рабочие дела.
Она была права. Сергей никогда особо не рассказывал мне о делах. Я знала только то, что он разрешал мне знать, и как же раньше я не задумывалась, насколько узкой была эта щёлочка, сквозь которую он позволял мне смотреть на свою жизнь?
Поначалу он мне доверял, когда мы только начинали этот путь вместе. Но потом, прикрываясь заботой, плавно отстранил меня от дел. Да и с появлением Танюши мне стало не до этого: дом, ребёнок, быт, и я как-то незаметно для себя оказалась за бортом. Я ему верила, и, как выяснилось, зря. Теперь я расплачивалась за это: жестоко и сполна.
Додумать мысль до конца я не успела, так как вернулся охранник и сообщил, что меня ждёт генеральный директор.
— А вам придётся подождать здесь, — остановил он Ольгу, которая тут же поднялась, явно намереваясь идти со мной. — Сожалею, но без пропуска не положено. Распоряжение начальства, — отчеканил мужчина, и по его тону стало понятно, что спорить бессмысленно.
— Но она же не дойдёт одна! — возмутилась подруга, кивнув в мою сторону.
— Всё нормально, — успокоила я её, хотя, честно говоря, совсем не была в этом уверена. — Мне уже лучше.
Ольга посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось всё: и тревога, и злость, и едва сдерживаемое желание самой пойти разобраться с этим загадочным новым генеральным директором. Но всё же кивнула и снова опустилась на диван.
Я взяла пропуск и прошла через турникет.
До кабинета генерального я шла на автомате. Ноги сами несли меня туда, запомнив дорогу за все эти годы: налево от лифта, потом по коридору до конца, мимо переговорной с матовыми стёклами, мимо приёмной и вот она, знакомая дверь. Раньше на ней была табличка с именем моего мужа. Сейчас таблички не было вовсе.
Я остановилась и несколько секунд просто смотрела на светлый прямоугольник, оставшийся на тёмном дереве, след от снятой таблички. Как шрам, как напоминание о том, чего уже нет.