Страница 33 из 57
Глава 13. Чемоданы
Глава 13. Чемоданы
Глава 13. Чемоданы
Утром я проснулась с одной-единственной мыслью.
Поцелуй.
Стоило открыть глаза, и память тут же услужливо вернула мне вчерашний вечер во всех подробностях, от его взгляда до того самого момента, когда Дмитрий отступил и сказал:
«Это ошибка».
Прекрасно.
Просто замечательно.
Мой мозг решил начинать каждое утро именно с этого.
Я уткнулась лицом в подушку.
— Забудь, — пробормотала я себе.
Подушка, как обычно, не помогла.
Я встала, приняла душ и долго выбирала одежду, хотя раньше могла собраться за десять минут. В конце концов остановилась на простых брюках и свитере.
Мне было всё равно, что надеть.
Абсолютно.
Особенно для человека, который сегодня утром вообще не собирался думать о Дмитрии.
Я вышла из спальни.
На кухне было тихо.
Кофемашина работала.
Дмитрий стоял у окна.
Он уже был одет для работы: тёмный костюм, белая рубашка, часы на запястье. От вчерашнего мужчины, который смотрел на меня так, будто вокруг не существовало никого, не осталось ничего.
Словно я всё придумала.
Он обернулся.
— Доброе утро.
— Доброе.
Мы оба замолчали.
Он первым отвёл взгляд.
— Кофе?
— Нет, спасибо.
— Уверена?
— Более чем.
Он кивнул.
— Хорошо.
Я села за стол.
Дмитрий взял телефон.
— Сегодня вечером у меня встреча.
Я подняла глаза.
— Хорошо.
— Возможно, поздно вернусь.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня.
— Ты злишься?
Я едва не рассмеялась.
— Нет.
— Тогда почему отвечаешь одним словом?
— Потому что ты сообщил мне расписание.
Он сжал губы.
— Понятно.
— Отлично.
И снова тишина.
Раньше мы в такой ситуации обязательно начали бы спорить.
Сегодня — нет.
Он допил кофе.
— Я поехал.
— Удачи.
Он остановился возле двери.
Я ждала, что он скажет хоть что-нибудь.
Но Дмитрий просто кивнул и ушёл.
Дверь закрылась.
Я посмотрела на неё.
— Великолепно, Ветрова.
Именно этого ты и хотела.
Чтобы он снова стал чужим.
Только почему тогда так больно?
В следующие дни он словно поставил между нами стеклянную стену.
Не грубил.
Не раздражался.
Не спорил.
И это было хуже всего.
Дмитрий стал безупречно вежливым.
— Доброе утро.
— Как прошёл день?
— Ужин в холодильнике.
— В семь приедет водитель.
Будто я была не его женой, пусть даже фиктивной, а человеком, который временно остановился в его доме.
Он перестал возвращаться к семи.
Сначала в восемь.
Потом в десять.
Потом почти к полуночи.
Иногда я уже спала, когда слышала, как открывается входная дверь.
Он проходил мимо моей комнаты.
Не стучал.
Не останавливался.
Не спрашивал, не нужна ли мне помощь.
И я убеждала себя, что это прекрасно.
Так и должно быть.
Мы вернулись к первоначальным условиям.
Отдельные спальни.
Никаких лишних вопросов.
Никаких чувств.
Никаких поцелуев.
Просто контракт.
Я должна была радоваться.
Почему же тогда каждый вечер смотрела на часы?
Однажды Дмитрий вернулся почти в час ночи.
Я лежала в постели и читала книгу.
По крайней мере, пыталась.
Когда услышала его шаги, сердце предательски ускорилось.
Дверь его спальни закрылась.
И всё.
Я отложила книгу.
— Глупость, — прошептала я.
Но уснуть не смогла.
Прошла неделя.
Целая неделя.
За это время мы ни разу не поссорились.
Ни разу не пошутили.
Ни разу не пили кофе вместе.
И именно тогда я поняла, насколько сильно привыкла к его присутствию.
К его голосу.
К его раздражающему «Не красть мой кофе».
К тому, как он возвращался домой и бросал ключи на консоль.
К его вопросам о моих проектах.
К его привычке читать новости за завтраком.
Даже к тому, как он ворчал, если я оставляла свет включённым.
Я скучала.
По нему.
Эта мысль была настолько неприятной, что я несколько минут просто смотрела на неё внутри себя, как на какую-то катастрофу.
Мне не должно было быть его не хватает.
Мы заключили договор.
Он сделал всё, что обещал.
Маша лечилась.
Её состояние улучшалось.
Я получила возможность продолжать работу и не думать каждую минуту о деньгах.
Всё было прекрасно.
Кроме одного.
Я влюблялась.
И, кажется, именно поэтому Дмитрий решил поставить между нами стену.
Потому что он испугался.
Или потому что понял, что для него я никогда не стану больше, чем временная замена пустого места рядом.
Эта мысль оказалась особенно болезненной.
В пятницу вечером я позвонила Маше.
— Ну как ты?
— Жива, красивая и уже ненавижу больничную еду.
Я улыбнулась.
— Значит, идёшь на поправку.
— Определённо.
— Врачи что говорят?
— Что я зануда и должна больше отдыхать.
— Наконец-то кто-то сказал тебе правду.
— Аля!
Я рассмеялась.
Маша помолчала.
— А теперь ты рассказывай.
— О чём?
— О своём загадочном муже.
— Он не загадочный.
— Конечно. Просто богатый, красивый и эмоционально закрытый мужчина, который оплатил моё лечение и поселил тебя у себя.
— Когда ты так говоришь, звучит подозрительно.
— Потому что подозрительно.
Я замолчала.
— Всё нормально.
— Аля.
— Что?
— Ты говоришь «нормально» голосом человека, который собирается кого-нибудь убить.
Я вздохнула.
— Мы поссорились.
— Из-за чего?
Я не стала рассказывать о поцелуе.
Почему-то даже Маше это казалось слишком личным.
— Просто не сошлись во взглядах.
— И он теперь морозится?
Я поморщилась.
— Да.
— Тогда не бегай за ним.
— Я и не бегаю.
— Хорошо. Чемоданы собирать тоже не надо.
Я замолчала.
— А почему ты молчишь?
— Потому что ты слишком хорошо меня знаешь.
— О нет.
Маша засмеялась.
— Только не говори, что ты решила съехать.
— Я ещё ничего не решила.
— Аля.
— Что?
— Если ты несчастна, не оставайся там только потому, что когда-то подписала бумагу.
Я посмотрела на свою руку.