Страница 20 из 63
Глава 7. Моя женщина
Игнат.
Смотрю ей в глаза и на меня ступор напал. Не потому, что не хочу ее. Мой член такой твердый, что им таранить двери можно. Но я сам, словно окаменел. Не пойму, что со мной.
До встречи с Евой, я чувствовал себя диким животным. Жил лишь инстинктами и почти потерял человеческий облик. Многих женщин я трахал с разной степенью равнодушия и отстраненности. Не дешевых шлюх, а по-настоящему красивых, сочных и молодых сук.
Но никогда я не ставил на кон свою жизнь, ни ради одной из них. А ради этой обычной девчонки, я сделал это не задумываясь. Близость к этой женщине лишила меня адекватности. Желание быть с ней уничтожило все то, чем я жил до нее.
Здесь, в этой убогой комнатушке, связанный цепями, с мрачной перспективой моего будущего которого считай уже нет, я, тем не менее, по настоящему счастлив. За эти дни и ночи рядом с Евой меня впервые посетило чувство, что я живой и это ощущение по-чистоте. Все по настоящему, каждое мое пробуждение начинается с четкого понимания, что сожалений нет — я там, где хочу быть.
Поэтому, я доверился своим ощущениям и прыгнул в эту бездну. Все перечеркнул этим шагом. Из-за нее, из-за этой женщины сейчас жизнь моя, то ли под откос пошла, то ли началась заново. Время покажет. Знаю, что не ошибаюсь в ней.
Ева.
Я назвал эту женщину своей и это по-чистоте. Я не лгал ей. Ей еще предстоит узнать меня и ужаснуться. Но я не отступлюсь. Она моя.
Но этот ее внезапный порыв вот так по-слепому, быстро трахнуть меня — не то, чего я хочу. Все не правильно. Она не со мной сейчас. Все что я вижу в ее глазах — это похоть помноженная на суету и страх. Это грязно.
"Нет, блядь. У нас с тобой малышка, все это произойдет не так..."
Снова, ее голос слышу. Стертые моей щетиной алые губы шепчут мне, повторяя:
— Я хочу тебя… Хочу…
Льнет ко мне, заведена до предела. Бля, так хочу ее, что мозги закипают. С радостью насажу ее сладкую киску на мой хер. Но не сейчас и не так. Малышка просто не понимает, чем я рискнул, чтобы сидеть с ней в этой вшивой однушке на краю мира. Кожей своей ощущаю как она дрожит от нетерпения. Недвусмысленно прижимается к моему члену. Взгляд у нее затуманенный. Но меня она не видит. Сейчас, она просто течная сучка.
— Ева, послушай меня… Ты хочешь не меня, а мой хер. И это не чисто. Ты страстная, горячая и охуенная молодая женщина. Но мне одного этого недостаточно.
— Что? Нет, Игнат, я не думала о…
— Не думала?! Ох... Ева… обещаю, я трахну тебя. Так выебу твою киску, что ты будешь плакать от счастья. Сделаю это сейчас же, только ответь мне на один вопрос...
Ева смотрит на меня немного растерянно, вижу в ее глазах недоумение.
— Что ты хочешь знать?
Я показываю пальцем на потолок и на все эту поеботу для скалолазания, которая занимает 100% пространства в ее жизни.
— Я хочу знать, почему ты, молодая девочка, день за днем, вместо того чтобы жить полной жизнью, играешь со смертью нависая над пропастью?
Ее лицо стало серьезным. Она бросила взгляд на все эти балки под потолком.
— Не знаю. Игра со смертью… Может быть. Хм... Это моя жизнь и... наверное, только так я чувствую себя... живой.
— Живой? Понимаю. Но не потому ли, что тебя заводит смертельная опасность? Со мной, тоже? Поэтому спасала меня? Уверен, что это так... Нет, тихо. Не отвечай... Я не часть игры, милая. Я реально, конченый ублюдок. Я очень-очень плохой человек. Меня не должна целовать такая женщина как ты. И точно, очень опасно со мной трахаться. Ты должна бояться меня и моего образа жизни. Понимаешь, должна бояться, если не отбитая напрочь... Всю свою жизнь, изо дня в день я занимаюсь только реально мерзкими вещами... Такими от которых у тебя быстро пропало бы желание меня целовать. Ну что, Ева, ты все еще хочешь меня?
Она молчит. Отстранилась, прикрыла свою наготу рукой. Дышит тяжело.
Впервые, за два дня она смотрит на меня хмуро, без иллюзий. Ноздри гневно топорщатся. Дышит часто. Злится, сжала кулаки. Смотрит на меня и губы дрожат. Говорит резко, забывая в гневе, прикрывать оголенную грудь.
— Хм... Очень вовремя ты решил поговорить о смысле жизни... Я помню кто ты, не наивная и раз уж ты такой честный, я тоже хочу знать... Какого черта?!
Смотрю в ее гневное личико и хочу усмехнуться, но понимаю что собью ее с этой наивной волны уверенности в своей правоте, но не хочется разочаровывать ее так скоро.
— Что, детка?
— Я, тебе не детка! И это не я, здесь, играю. Оставь свою философию больного ублюдка! Лапаешь меня при любой возможности, заводишь искушая, но как только я ответила... Отстранился, словно испуганный подросток и читаешь мне лекции? Я хотела уйти от тебя, но ты не позволил мне! Какого черта я сейчас голая? Не ты ли сделал это? Зачем?! Ты хочешь меня, я знаю. Твой возбужденный член мне в бедро упирается и... ты говоришь мне ”нет”?! Иди к черту, Игнат!
Поднимаю руку и медленно веду большим пальцем к ее губам. Она не отстранилась смотрит на меня. Я наклонился к ней ближе и руку ее прижал к своей груди.
— Да. Ты права. Я тебя завел. Я тебя удерживаю и я тебя хочу. Нет, я не больной ублюдок, но моя манера общения отличается от того к чему ты привыкла. Все это время я не лгал тебе, Ева, и не собираюсь это делать в будущем. Я это я. И я очень плохой человек. Хочу чтобы ты знала кто я. Это-по чистоте. Хочу чтобы целуя меня ты помнила кто я. Когда я прикасаюсь к тебе, хочу чтобы ты понимала кто тебя касается. И даже когда твои пальчики скользят по моему члену, хочу чтобы ты помнила кто я...
— Ты словно пытаешься отговорить меня... Я не маленькая девочка, не нужно меня опекать. И... Ты мог воспользоваться мной в любой момент. Даже сейчас я в твоей полной власти... Так, зачем тебе что-то доказывать мне, объяснять?
Спрашивает и ее щеки покрылись румянцем. Прижалась щекой к моей ладони. Я ее обнял и + вдыхая аромат ее кожи, говорю:
— Потому, что ты моя. Я так решил.
— Твоя? А если я не хочу этого?
— Если ты не врешь и это на самом деле так... Я уйду.
— Хм... Как ты можешь уйти, когда ты…
Я усмехнулся глядя ей в глаза. Спокойно поднимаю руки и без труда снимаю ослабленные стропы со своего запястья. Глаза Евы расширяются до предела.
— Как ты это сделал?! Но тогда... Зачем, ты все это время. Когда ты мог...
— Уйти? Убить тебя? Да. Я и сейчас, могу.
— Нет, ты не сделаешь этого. Не причинишь мне вред.
— Иногда, детка, убивают чтобы спасти.
— Что?