Страница 10 из 21
— Это был путеводитель, а не список, — возмутилась я, и мы обе рассмеялись.
Я не знала тогда, что это будет один из последних по-настоящему беззаботных вечеров за долгое время.
Кирилл позвонил мне сам — вечером, вскоре после того ужина в кофейне с Мариной. Я немного удивилась, увидев его имя на экране: обычно, если ему нужно было что-то передать или узнать, он писал или звонил Тимуру, а не мне напрямую.
— Ника, привет, — сказал он. — Есть минутка? Хочу попросить об одолжении.
— Конечно, — сказала я, устраиваясь поудобнее на диване.
— Я подыскиваю картину в подарок одному важному для меня человеку, — сказал он, — но совершенно не разбираюсь в живописи. А ты как раз преподаёшь искусство. Может, съездим вместе в пару галерей, поможешь выбрать что-то стоящее?
— С удовольствием, — сказала я, искренне обрадовавшись поводу заняться чем-то, напрямую связанным с моей профессией, а не только с ролью жены Тимура. — Для кого подарок, если не секрет?
— Пока это секрет, — рассмеялся он. — Расскажу, когда придёт время.
Мы договорились на выходные, и я, положив трубку, вечером за ужином рассказала об этом Тимуру.
— Кирилл сегодня звонил, — сказала я. — Просил помочь выбрать картину в подарок. Ты ведь не против, если я съезжу с ним в галерею в субботу?
Тимур на мгновение поднял на меня взгляд — как мне тогда показалось, слегка удивлённый.
— Конечно, не против, — сказал он. — Хотя странно, что он позвонил тебе напрямую, а не мне. Обычно он в таких делах спрашивает моего мнения, а не твоего.
— Может, посчитал, что раз это картина, то я лучше разбираюсь, — пожала я плечами.
— Наверное, — Тимур на секунду задумался, но тут же переключился на другую тему, не придав этому особого значения. Тогда мне тоже не пришло в голову, что его удивление могло что-то означать — просто мелкая, случайная странность на фоне куда более серьёзных вещей, творившихся в его жизни в те дни.
В субботу Кирилл заехал за мной, и мы объездили три галереи, прежде чем он наконец остановился на одном полотне — небольшом, но удивительно тёплом пейзаже с осенним парком, написанном малоизвестным, но многообещающим современным художником.
— То, что нужно, — сказал он, разглядывая картину с непривычной для него сосредоточенностью. — Как думаешь, ей понравится?
— Значит, всё-таки «ей», — улыбнулась я. — Кирилл, признавайся, для кого это на самом деле? Неужели ты наконец завёл себе девушку? Сколько лет я тебя знаю, а ты ни разу никого из своих девушек не знакомил ни со мной, ни с Тимуром, ни разу не приводил на наши посиделки.
Что-то мелькнуло в его глазах — быстро, почти незаметно, — прежде чем он рассмеялся, будто моя шутка и вправду показалась ему забавной.
— Скажем так, это подарок для очень дорогого мне человека, — сказал он уклончиво. — Больше пока ничего не скажу.
— Ну и загадочный ты стал, — притворно возмутилась я. — Когда хоть познакомишь нас с ней? Мы с Тимуром могли бы устроить двойное свидание — ресторан, шампанское, всё как полагается.
— Пока не время, — сказал Кирилл, и в его голосе на мгновение прозвучала едва уловимая грусть, которую я тогда списала на обычную мужскую стеснительность в вопросах личной жизни. — Может, потом. Когда всё… определится.
Я не стала настаивать, хотя что-то в его тоне показалось мне странным — будто за этой уклончивостью скрывалось нечто большее, чем простое смущение. Тогда я решила, что просто фантазирую, и мы поехали оплачивать покупку, весело обсуждая, как отреагирует таинственная избранница Кирилла на такой подарок.
Я и представить не могла, что узнаю ответ на этот вопрос лишь спустя несколько недель — и что избранницей окажусь я сама.