Страница 81 из 88
Глава 33. Не хочу, чтобы ты исчез
– Этого еще не хватало! – вырвалось у Хаято. Он словно попал в эпизод фильма про зомби-апокалипсис, а ему они никогда не нравились. – Что за ерунда?
Хотелось высказаться крепче, но Ишинори повернулся к нему с таким лицом, что все лишнее мигом выветрилось из головы.
– Это они… – помертвевшими губами прошептал Ишинори.
– Они? – не понял Хаято? – Они – это…
Ну конечно! По спине пробежали мурашки, когда Хаято посмотрел на покачивающиеся фигуры другим взглядом. Откуда бы здесь взяться такой толпе? Эти люди всегда жили тут, они и были общиной бессмертных. Хаято нервно усмехнулся. Да уж, в какой-то степени они своей цели добились.
А вот Ишинори явно было не до иронии. Он весь затрясся, сжимая и разжимая пальцы. В таком состоянии боец из него был неважный. Хаято перевел взгляд на «людей». Все они встали вдоль дороги, и тусклый свет наконец упал на них. Если что и могло создать подобное, то оно шло прямиком из Ёми: серая кожа обтягивала костлявые фигуры, местами она потрескалась и разошлась, выражения лиц были одинаково застывшими, с приоткрытыми ртами и абсолютно белыми глазами. Когда они не двигались, походили на жуткие пугала, но стоило только пошевелиться, как ожившие мертвецы качнулись вперед единой волной и начали рваными, дергаными шагами смыкать строй на пути Хаято и Ишинори. И все это в полнейшем безмолвии. Казалось, сильнее напугать уже не получится, но в толпе Хаято заметил детей – не одного или двух, а больше, – и гнев едва не застил ему разум.
– Да что же это такое?! – вскричал он, беспомощно скользя взглядом от одного к другому.
– Марионетки, – ответил Ишинори. Его плечи опустились, спина согнулась, будто на нее опустился непосильный груз. – Я мог быть среди них. И… я уже видел таких.
Хаято даже думать об этом не хотелось, но когда он нашел в толпе женскую фигуру с седыми распущенными волосами, в горле встал ком.
– Ёко… – выдавил он. – Икудзи… Неужели они стали такими же?
– И остальные тоже, – подтвердил Ишинори. – Все до единого, даже младенцы.
Хаято больше не сомневался и не боялся. Марионетки продолжали перегораживать улицу, и Хаято даже вообразить не мог, какие чувства мучили Ишинори, когда он своими руками уничтожал исковерканные, поруганные тела тех, кого видел до этого каждый день, с кем здоровался, кому помогал, к кому привык, несмотря на свое прошлое. Этот ад до сих пор жил в нем.
– Когда я проложу тебе дорожку, беги вперед, не оглядываясь, – велел Хаято, разминая кулаки.
– Хаято… – заикнулся Ишинори, но тот толкнул его в спину.
– Не спорь! Теперь моя очередь.
Ишинори неуверенно кивнул и отвернулся. Это хорошо. Если бы он продолжил смотреть, увидел бы, какие чувства разрывают Хаято. Он положил ладонь на средоточие ки, медленно выдохнул и отвел руку в сторону, заставляя ки забурлить и устремиться к кончикам напряженных пальцев. Вернулась боль, но Хаято вытерпел бы и худшее. Сейчас или никогда – вот что билось в его голове. Энергии в нем было слишком много, ее подпитывала ярость, которая всегда жила в нем, только теперь она стала его силой. Он злился, и огонь танцевал на ладонях. Он злился, и дымка ки радостно обволакивала нагревшееся тело.
Он злился – и праведная злость выжигала все, что мешало им с Ишинори. Дотла. До знакомого запаха жженых волос и горящей плоти. До пепла, оседающего горечью на губах. Хаято выжигал свое несчастное прошлое и свои-чужие ошибки. Пусть все горит! И в пламени он видел то, что, наверное, видел когда-то Ишинори. Их чувства нельзя сравнить, но можно попытаться хотя бы понять.
Ишинори уже давно убежал. Хаято опустил руки и пошатнулся. Внутри осталась пустота, и все же она принесла облегчение. Пройдя по еще горячему пеплу, он покинул окончательно мертвую общину бессмертных и сосредоточился на главном.
В лесу что-то происходило, отсюда было видно, как раскачиваются макушки елей, слышался треск стволов. Хаято побежал на звук и вскоре оказался перед поваленным деревом, за ним были еще, они отмечали путь, которым двигался господин Фудзимикё. И Ишинори. Хаято перескочил через завал и поспешил в эпицентр битвы. В окружении покореженных деревьев бился пойманный в силки заклинания бакэмоно. Могучее тело силилось сбросить невидимые путы, мышцы сокращались, дергались паучьи ноги, скребли иглообразными когтями стылую землю. Ишинори тяжело дышал напротив, открывшаяся рана обильно кровоточила, насквозь пропитав повязку и одежду. Поднявшийся ветер метал в воздухе снежную пыль, быстро покрывая место сражения тонким белым кружевом.
– К четырем сторонам света взываю, хранителям Севера, Востока, Юга и Запада поклоняюсь! – твердым голосом читал заклинание Ишинори. – Пусть боги станут свидетелями и обрушится кара небес. Да будет очищено грязное и низвергнуто злое.
Бакэмоно взревел, одна из восьми чудовищных ног резко выпрямилась и вонзилась в мшистый еловый ствол. Ишинори пошатнулся, и заклинание на миг сбилось. Хаято почувствовал изменения в воздухе – будто порвалась струна, и ветер на секунду стих, прежде чем вновь закружить поземку.
– Иши!
Хаято кинулся к нему, но бакэмоно был быстрее. Порвав заклинание, он бросил вырванную с корнем ель в Хаято и навис над недрогнувшим Ишинори. Хаято пришлось отвлечься, спасаясь от летящего в него снаряда, а когда снова выпрямился, Ишинори приставлял к своему горлу нож.
– Если я умру, ты никогда не получишь желаемого, – заявил он. – Рецепт бессмертия, что ты ищешь, есть только в моей памяти, и…
– И что? – прогрохотал над ним гулкий голос. – Глупец! Все еще считаешь, что нужен мне? Взгляни на это тело! – Мастер раскинул тонкие слабые руки. – Я уже достиг совершенства! Я стал равен богам! Я могу карать и миловать! Захочу – обращу всех в рабов. Сам ваш император будет ползать у моих ног!
Спина Ишинори дрогнула. Он опустил руку с ножом, и Хаято закричал:
– Не слушай его!
– Тогда почему? – спросил Ишинори растерянно. – Почему?..
– Почему я велел превратить тех жалких людишек в своих марионеток? Почему посылал найти тебя и вернуть? – После паузы бакэмоно расхохотался. – Потому что ты мой раб! Такой же, как другие, но более крепкий. И никто не смеет предавать меня. Никто не смеет нарушать приказы!