Страница 24 из 88
Они выбрали строить его по-разному, и правда Ишинори оказалась сильнее. Он все-таки сумел отвернуться, но не сделал и десяти шагов, как боль пронзила грудь. Он опустил взгляд на кончик клинка, торчащий из плоти, и кровь наполнила горло. Падая на землю, Ишинори думал о том, что его будущее никогда не наступит, ведь в нем не будет их двоих – его и Хаято. Пусть теперь другие строят мир, который нужен им. Ишинори устал.
Ишинори улыбался.
Еще не различив, где сон, а где явь, Ишинори вскинул руку, метя навершием явары в беззащитное горло врага, однако тот ловко уклонился. Да и верной явары не было, а удар вышел слишком слабым, чтобы нанести реальный вред. Только прогнав это все в голове, Ишинори полностью очнулся.
– Навевает воспоминания, – пробурчал Хаято, сидя возле его футона. Жаровню передвинули ближе к постели, и сухое тепло покалывало кожу. Ишинори потер лицо, чувствуя, как медленно возвращаются силы, а еще – что кое-кто помог это ускорить.
– Ты делился со мной своей ки? – удивился Ишинори. Он не понимал, почему Хаято… такой. Он правда не знает, с каким ужасным человеком находится рядом?
Нет, конечно, не знает. Откуда бы ему знать.
– Имеешь что-то против? – тут же насупился Хаято, оперся локтем о колено, сурово наклонившись вперед. – Учти, ты еще должен мне за доставку до порога.
Ишинори прислушался: дождь уже не шуршал, ветра тоже не слышно. Мокрая одежда висела на шестах, а они оба остались в исподнем. Цвет ао оокатабиру Хаято шел к его волосам, но стоило опустить взгляд на небрежно распахнутый ворот, как новая волна горечи поднялась внутри. Ишинори сел и коснулся пальцем, едва-едва, бинтов, выглядывающих из-под зеленой ткани.
– Их давно пора поменять…
– А? – Хаято перехватил его руку и отвел. – Ерунда. Не до них. Ты сам как?
Ишинори отреагировал не сразу. Ему претило это состояние непроходящей слабости, унизительной беспомощности, но сейчас он на удивление неплохо себя чувствовал. В нем вихрилась языками пламени чужая ки, и от нее было одновременно тепло и жгуче стыдно.
– Мне жаль, что я доставляю столько хлопот, – произнес он и склонил голову. Перекинутый на левое плечо хвост свесился до колен, уже почти не сдерживаемый расслабившейся тесьмой.
– Не беси меня, – пригрозил Хаято. Его глаза ловили отблески света и сами казались огнями – темно-вишневыми огнями Ёми.
– Но мы теряем время. Дай мне помочь тебе, и я расскажу все, что думаю по поводу проклятия Хонами-тян.
Уговаривать не пришлось. Хаято скинул нижнее кимоно, расправил плечи, и Ишинори с величайшей осторожностью принялся разматывать бинты. Совсем рядом было спрятано сокровище – образец яда Сэй, но пока он не изучит его и не превратит в лекарство, от него нет толка.
– Болит? – спросил Ишинори, боясь даже прикоснуться к черным узорам отравленных вен.
– Нет. Если честно, я начал забывать о том, что меня отравили.
– Лжешь ведь.
– Ничуть, – покачал Хаято головой. – Поначалу и правда болело, но после ярмарки в Харе рана ни разу не побеспокоила. Ты зря надо мной трясешься, я сильный – справлюсь.
– Что сильный, это я вижу. – Ишинори оценил, как изменилось тело друга за минувшее лето и начало осени, как окрепли мышцы, твердые словно камень. Хотя, казалось, куда уж дальше. Хаято с детства был крепышом, драться с ним побаивались даже старшие ребята.
– Тебе кошмар снился? – вдруг спросил Хаято, оглянувшись через плечо. – Ты стонал и… Что тебе снилось?
– Прошлое.
– Наше или то, в Фудзимикё?
– Еще раньше, – вздохнул Ишинори. – Много-много раньше.
Хаято остался озадачен таким ответом, однако Ишинори ничего не добавил. То ли сон, то ли ки Хаято, но теперь он ощущал, как разрозненные кусочки, так ужаснувшие его после разговора с Сэй, что он потерял сознание, начинали вставать на свои места. Это было похоже на сказку, на одну из легенд, в которые верят только дети, и все же Ишинори не сомневался – он вспоминает свои прошлые жизни. Душа ведь не просто так обречена на забвение. Зачем-то она забывает все, что было с ней, для жизни новой. Если Ишинори открылось содеянное им прежде зло, значит, боги наказывают его? Они хотят, чтобы он страдал еще больше, чем, ему казалось, он уже страдает?
Так почему они не обрушат свой гнев и на
тех людей
тоже?
– Ай! Иши!
Ишинори разжал пальцы, и на плече Хаято остались полумесяцы от ногтей.
– Прости, я просто задумался, – покаялся Ишинори. – Сейчас я нанесу мазь, потерпи еще немного.
Он смешивал ингредиенты по привычке, сам же пытался отбросить лишнее, мешающее. Пальцы не дрожали, и закончил он почти спокойно. Хаято морщился, когда холодная кашица ложилась на тело и налипала бурыми лепешками. Ишинори затянул бинты и достал набор игл. Для того чтобы лекарство скорее подействовало, важно активировать нужные точки – и это Хаято тоже не нравилось. Как ребенок, он кривился и ворчал, пока Ишинори втыкал иглы, легко находя точку за точкой. Комната пропиталась резковатым запахом снадобий, и это внушало обманчивое чувство покоя и безопасности.
– Так что ты там надумал по поводу этого дела? – нарушил молчание Хаято. Он старался не шевелиться, но тонкие, почти невидимые иглы все равно задрожали, когда он заговорил. Заметив это, Хаято снова застыл каменным Дзидзо
[6]
[Дзидзо– это статуя буддийского божества Дзидзо в виде лысого нищего монаха в традиционном одеянии с чашей для подаяний или руками, сложенными в молитвенном жесте. Считается, что он покровительствует путешественникам и защищает детей.]
.
Ишинори не спешил отвечать. Ему не нравилось, чем все это пахло. Уж точно не морской свежестью, а скорее гниющими водорослями, а под седыми волнами можно было случайно отыскать вовсе не раковину с жемчугом, а распухший труп.
– Наверняка ты обратил внимание на вещицу, что нашел у ворот Нару-кун, – заговорил он наконец. – Браслет с узелками.
– Какая-то женская побрякушка, – нахмурился Хаято. Ишинори терпеливо ждал и дождался. – Погоди-ка! Я уже видел такое, но попроще.
Он также вспомнил и где он встречал подобную вещь. В чьих руках.
– Женщины могут быть коварны, – произнес Ишинори.
– Не верю я, что Фумино стала бы насылать проклятие на дочь торговца. Они же из двух разных миров… – и тут Хаято снова осекся. – Сейчас.
– Но родились они в одном мире, – закончил его мысль Ишинори и опустил взгляд на свои руки. «Мы с ним тоже из одного мира, а вроде и из совершенно разных, – подумал он. – И мы неизбежно становимся все дальше друг от друга».
– А причина?