Страница 52 из 328
— Ух, – сказал Херардо Диас, едва не складываясь вдвое.
— Ой, – сказала Мерседес. Тан оказался очень плотным. Оно и неудивительно, эпатаж требует хорошей физической формы. Поди, покачайся на фонаре, если у тебя мышцы, как сопли! Да и дуэли случаются, и много еще чего.. поддержал девушку он автоматически. И Мерседес оказалась плотно прижата к белой шелковой рубашке.
— П-простите, – пискнула она.
— Ни за что, – машинально отозвался Мальдонадо. И только спустя несколько секунд пригляделся. И – сменил гнев на милость. Мгновенно, решительно и бесповоротно.
На него смотрела.. камея.
Или гемма.
Или..
Такие профили надо на монетах изображать и на медалях. Тогда люди их точно тратить не будут. А то возьмешь в руки реал, а там такая харя.. так и хочется его пропить побыстрее. Еще и плюнуть сверху. А на Мерседес так бы и смотрел.
— Сеньорита, вы в порядке? – наконец-то вмешался сопровождающий.
Мальдонадо поднял брови.
— Сеньорита?
— Мерседес Вирджиния Веласкес, – еще тише пискнула Мерседес.
Мужчина был выше ее на полголовы, и такой.. смущающий. Ей даже с мальчиками обниматься до сих пор не приходилось. А тут..
— Тан Херардо Диас Мальдонадо, к вашим услугам, сеньорита, – приосанился Херардо.
— Я.. – окончательно засмущалась Мерседес. – Простите..
Охранник пока держался рядом, но ничего не предпринимал. А зачем?
Мальдонадо в столице личность известная, но юным девушкам от него ничего не грозит. Вот уж этого не было.
Голым на дереве – было. Эпатажа – хоть лопатой отгребай, пренебрежения к морали и нравственности тоже, и наплевательское отношение к законам.
Но в одном он был непреклонен.
С женщинами – только по добровольному согласию. И только с совершеннолетними. Максимум, что грозило Мерседес – это пара любезных слов, а потом разойдутся в разные стороны.
Так думал охранник. И решительно ошибался.
Речь пошла не о любви. Художник увидел потрясающую натурщицу. И отпустить такое чудо? Когда оно тебе само в руки падает? При всем эпатаже, Мальдонадо был талантлив, а потому..
— Сеньорита, это мне впору умолять о прощении. Хотите на колени встану?
— Нет! – едва не вскрикнула Мерседес.
— Тогда как мне заслужить ваше милосердие? Скажите, вы любите кофе?
— Да..
— Давайте я угощу вас кофе. И безе? Здесь рядом есть совершенно замечательное кафе, мы посидим буквально пятнадцать минут, но я буду знать, что прощен. И вы меня на целый день осчастливите.
Что могла ответить на это Мерседес, которую жизнь совершенно не готовила к таким резким поворотам?
Да только одно.
— Хорошо, тан...
— Вы позволите предложить вам руку? – Херардо Диас согнул локоть, предлагая девушке опереться. И отметил, что руки у нее тоже красивые. Классическая форма кисти, тонкие длинные пальцы, овальные ногти, точеные запястья.
Мерседес не миниатюрная, это другой тип красоты. Но такой притягательный..
— Вы предпочитаете просто безе? Между прочим, у них восхитительно готовят взбитые сливки. Просто невероятно вкусно. Стыдно признаться, но я их обожаю.
— Я тоже, – созналась Мерседес, которой регулярно доставалось за пристрастие к сладкому. А какое тут может быть удовольствие, когда тебе бубнят в ухо: растолстеешь, станешь, как колода, будешь выглядеть, как бочка с салом.. Вирджиния была достаточно тонкокостной, не в мать пошла. И пилила Мерседес регулярно, даже не понимая, насколько больно делает своему ребенку. Неужели нельзя было сказать – я тебя буду любить, даже если ты растолстеешь? Но нет. Это Вирджинии и в голову не приходило. – Просто я толстая.
— ВЫ?!
Если бы на голову Мальдонадо полено упало, он бы и тогда так не возмутился. Мерседес хлопнула ресницами. Да, она.. и что?
— Вы великолепны! И вам нельзя худеть! Вы нарушите все пропорции и будете выглядеть ужасно! – вознегодовал художник. – Я не знаю, кто говорит вам эти глупости, но во имя искусства – не слушайте бездаря!
Мерседес невольно улыбнулась.
— Тогда я согласна на взбитые сливки, тан Мальдонадо.
— Вот и прекрасно.
Охранник только плечами пожал. Ладно, пока ничего страшного не происходит. Все в порядке.
* * *
Мэр Римата, тан Кампос, не любил собирать совещания.
Вот зачем оно надо?
Приходят все, собираются, отрываются от важных дел, сидят, казенные кресла протирают. Лучше он сам, лично, зайдет к каждому. Тут же как?
Двойная, а то и тройная выгода.
Прогуляться по зданию – раз. Все ножками подвигаться, а не седалище просиживать. Оно полезно.
Послушать, кто и что говорит, посмотреть, кто и чем на рабочих местах занимается – два. Если наивные люди думают, что чиновники сидят и работают.. думайте! Тан Кампос никому не намерен мешать заблуждаться. И вообще, с начальственным пинком люди всегда работают лучше.
Дать каждому задание лично, еще и проверить, кто и как понял – три.
Да, вот так. Все продумано и всему отведено свое место.
Но тут – не отвертишься.
— Таны и сеньоры, в ближайшее время нам предстоит весьма и весьма сложное мероприятие. Даже два. Похороны его величества Аурелио Августина. И коронация его величества Хоселиуса Аурелио.
Чиновники переглядывались, вздыхали, поеживались.
Да, вот так.. и ничего хорошего. Смена власти – время сложное, тут бы на своем стуле усидеть. А то ведь его величество..
— Тан Кампос? Разрешите вопрос?
— Да, сеньор Черетта?
— Пока неизвестно, его величество будет жить в столице? Или..
— Известно. Его величество также выбрал своей резиденцией Каса Норра. И будет проводить примерно полгода там. – Дружный выдох облегчения. – А полгода – в столице.
Теперь последовал такой же дружный стон.
Ну, отвыкли! Отвыкли за это время от королевского присутствия, расслабились, скажем честно. Аурелио Августин последние лет двадцать жил в Каса Норра, а то и больше. А в столице.. это совсем другой протокол, другая ответственность, другое дело..
Другие деньги?
Не без того. Но и должности лишиться становится намного легче. Да и с королем сколько придворных понаедет? Начнут сейчас своих пристраивать, то туда, то сюда..
Тан Кампос поднял руку.
— Это не сразу, таны и сеньоры. Вовсе нет. Королевская резиденция, конечно, не развалена, но ремонт кое-где все равно требуется. И не только ремонт. Его величество Хоселиус Аурелио распорядился начать приводить все в должный порядок, но не спешить. Чтобы к лету спокойно переехать.
Чиновники только порадовались.