Страница 45 из 328
— Мне нельзя.. родители такого мне не простят!
— И сестры без присмотра останутся..
— Да. Но что же делать?
Лоуренсио с надеждой воззрился на Анхеля, и друг не подвел.
— Можно попробовать встретиться с автором письма и расспросить его. Может, предложить денег, чтобы он заткнулся. Разово, конечно. Но.. наверное, много потратить придется.
Лоуренсио небрежно пожал плечами.
— Посмотрим. Плантация приносит хороший доход, родители не ограничивают нас в тратах.. это будет дороже мобиля?
Анхель только руками развел.
— Рен, я не знаю. Как договоримся.
Лоуренсио послал ему благодарный взгляд.
— Я знал, что ты не бросишь меня в одиночестве.
— Ты за меня на гонках вступился, – в меру пафосно отозвался Анхель, тщательно следя, чтобы не переиграть, – теперь моя очередь.
— Спасибо, друг.
— Было бы за что.. так.. что у нас тут в записочке упоминается? Таверна «Рыжая крыса» и для Крыса.. думаю, сто монет золотом – пока много. Пятидесяти хватит. Положим в кошелек и добавим записку. Мол, хочу поговорить. Лично.
— А если не согласится?
— Тогда будем думать.
— Тоже правда, – кивнул Лоуренсио. – Спасибо тебе..
— Э, нет. Спасибо – мало. Хочу прогулку с тобой и ританой Алисией. По набережной.
Лоуренсио прищурился.
— Лисси тебе нравится?
— У тебя чудесная сестра.
— Да.. Феола – та еще зараза, и в кого только? А Лисси прелесть.
Анхель невольно поежился при упоминании Феолы. Вот ведь.. гадкая девица!
— Эммм.. ритана Феола тоже.. хорошенькая..
Лоуренсио только руками развел.
Увы, Анхель сам достал билеты на «Паоло и Франческу», сам предложило сходить, сам, все – сам. И никуда от Феолы не денешься.
Так что – наберись мужества, друг. И – идем.
— Я отвлеку Фи на себя, – пообещал он Анхелю. И получил в ответ пожатие руки.
— Спасибо, друг.
Да, хорошо, когда у тебя есть друзья.
Девушки ждали в гостиной.
Алисия была великолепна и невероятна. Вся в белом, голубом, кружевном, воздушном.. коснись – и эфемерная фея развеется миллионом бриллиантовых брызг. Невероятно красивая.
И такая глупая..
Восхитительное сочетание! Просто чудесное.
Анхель поклонился, приложился к ручке, вручил букет.
И только тогда обратил внимание на Феолу.
И едва не чертыхнулся.
Тереса была не просто умничкой. Она еще и понимала, чем можно подчеркнуть красоту подруги. И сделала это.
Феола сама по себе была достаточно яркой, с рыжими волосами и белой кожей, оттененной лишь несколькими веснушками. И Тересе удалось все это и подчеркнуть, и оттенить.. а еще – показать, что Феола юна, красива и.. черт побери!
Через пару лет эта маленькая ведьма будет намного красивее сестры. Алисия – хорошенькая, но пресная. Это как молочная шоколадка, сладенькая, съел – и все.
А вот Феола – в ней чувствуется огонь, перец, страсть. Такую не забудешь!
Юным девушкам положены светлые тона, и Тереса выбрала шелк цвета слоновой кости. Но добавила отделку. Огненными, золотыми, алыми лентами.. они причудливо переплетались вокруг выреза, оттеняли рукава.. и платье-то там простое. Высокий воротник, узкий вырез, не слишком глубокий, там пока нечего показывать, но как талантливо все это закамуфлировано лентами!
И тонкая талия, подчеркнутая поясом из перевитых лент, который небрежно спускается по юбке, и широкая юбка-колокол, которая отделана всего одной лентой. Широкой, золотой, по подолу.
Да, вот такие портновские ухищрения.
Сшить платье самого простого фасона несложно. А отделка на него – из отдельных лент. Это тоже и не так долго, и не слишком сложно. А вместе – выглядит произведением искусства. И волосы Феола как-то так причудливо заплела, что половина прядей рассыпается по плечам, и ленты в них вплетены, как и в платье.
Невинность, свежесть – и огонь.
Алисия будет рядом с ней казаться скучной и неинтересной. Уже кажется.
Анхель постарался этого не показать, и комплимент Феоле сказал вполне дежурный, и все внимание уделил именно Алисии, но – увы. Пусть не у всех здесь были мозги. Но глаза-то у всех?
Вот все и видели.
Алисия злилась. Феола спокойно улыбалась. Лоуренсио нервничал. А в театр надо было выдвигаться.
* * *
— Отец, ты позволишь?
Ритуалы – наше всё. А потому каждую ночь королевский кортеж вынужден был проводить в храме.
Да, вот так.. дорога из Каса Норра до столицы занимает несколько дней. Но это если ехать быстро, без остановки и на поезде.
Но короля так везти нельзя!
Покойного – особенно.
Требуется последний раз провезти покойного по всем его землям, чтобы попрощался он, чтобы попрощались придворные, чтобы были соблюдены традиции.
И каждую ночь гроб должен стоять в храме. И возле гроба должен дежурить кто-то из родных.
Сын, дочь, супруга.. внуки, впрочем, тоже подойдут. Так что Хоселиус откровенно обрадовался сыну.
— Да, Бернардо.
— Я сегодня подежурю рядом с дедом. А ты поспи, отец..
Хосе медленно кивнул.
— Да, пожалуй.. спасибо тебе.
— Вот уж не за что, – отмахнулся сын. – Ты весь зеленый, аж под ветром шатаешься. А днем опять лицом работать..
С этим сложно было спорить.
Королевский кортеж, знаете ли, движется медленно.
И люди выходят посмотреть.
И на мертвого монарха, и на живого, и на всех остальных.. это ж Событие! Второго такого в жизни может и не представиться!
— Выбора нет.
— Ни у кого из нас, – сочувственно кивнул Бернардо. – И не было.
Хосе посмотрел на него уже чуточку иначе.
Сын.. а какой он – сын?
Внешность?
Невысокий, яркий, черноволосый, темноглазый.. живая улыбка, телосложение скорее плотное.. такой медвежонок.
Симпатичный. Если не забывать, что медведь – один из самых опасных и коварных хищников.
Это внешность. А что творится в его голове? О чем он думает, чего хочет?
— Бернардо, ты никогда не мечтал сразу после деда сесть на трон?
Вопрос был задан резко, жестко, словно шпагу воткнули в живое тело. Еще и провернули бы там.. Но сын взгляда не отвел.
— Мечтал. Лет в пять, потом поумнел.
— Хм?
И снова – глаза в глаза. Два жестких темных взгляда скрещиваются над гробом, прикрытым черным бархатом.
— Отец, ты отлично понимаешь, что корона – это не награда, а каторга. А я тупее тебя?
— Каторга, – согласился Хоселиус. – Еще какая.
Из него словно воздух выпустили.
Да, он не хотел этой ноши. И искренне считал себя хуже отца. И..
Столько лет придворной жизни! Научишься тут разбираться в людях! Поневоле научишься!