Страница 313 из 328
— Почему? Все логично, ты мой брат и наследник, тебе надо чем-то заниматься. Почему бы и не лесами? Если душа к этому лежит?
— После Каса Норра спокойно я себя чувствовал только на природе, – признался Игнасио. – Сначала просто выезжал, расслаблялся, потом отдыхать там начал, читать начал.. потом одно из моих любимых мест сгорело в засушливый год. Захотелось восстановить. Ну и увлекся.
— Вот и отлично. Выздоравливай, я официально признаю тебя наследником и будешь заниматься лесами и лугами.
— Буду. Не боишься?
— Что ты меня свергнешь, что ли? Думал. Но.. ты не дурак.
Игнасио хмыкнул.
— Определенно. Даже понимаю, что рядом со мной твои соглядатаи будут.
— Обязательно. После всего случившегося ты, как мой наследник, окажешься на прицеле у заговорщиков. Сомневаешься?
— Уверен.
— Вот, надо же их кому-то отлавливать?
Игнасио хмыкнул. С интересом посмотрел на брата.
Раньше близких отношений у них не было. Но может, сейчас получится? Станут ли они такими уж братьями? Он не знал. Но был уверен, что они могут стать друзьями. Это уже немного.
— Правда, что Мигель и Мануэль хотели меня убить?
— Хотели. Приходили, правда, ошиблись палатой. Попали в гости к Лоуренсио Ксаресу.
— А.. помню его, заглядывал ко мне.
— Вы разговаривали?
Игнасио кивнул.
— Было дело.
Сознаваться не хотелось. Но именно после разговора с Лоуренсио он почувствовал себя лучше. А ведь казалось бы! Вот что такого он сказал?
Да ничего!
Жаловался, что дурак, что свою семью подвел, что поступил плохо..
Игнасио слушал и думал, что это еще страшнее. Плохо, когда ты пострадал. А когда по твоей вине могли пострадать люди, которых ты любишь? Это – как?
За такое сам себя сожрешь.
И про отсутствие ноги Лоуренсио высказался.
С его точки зрения, это и сомнений не стоило. Вот еще, ерунда какая! В колониях много кто встречается! Был и мужчина, который обеих ног лишился. Выстругал себе деревянные протезы и выучился на них и ходить, и бегать. И женился, и детей наделал! Почему?
А просто не унывал! Характер такой!
Между прочим, этот человек в колониях владеет верфью, корабли строит. И детей у него шестеро, и жена его обожает.
Дело же не в ногах или руках! Дело в характере! Если он есть – все остальное просто виньетки. А нет характера – будешь искать недостатки и винить кого-то в своих бедах. Оно всегда так.
— Хороший он парень. Это третий сын Ксаресов, уехал в колонии, там сделал детей, младшая маг, средняя вообще красотка.
— Лоуренсио тоже неплохой парень.
— Неплохой. Но мягкий и податливый. При дворе его сожрут за два часа.
В людях Бернардо более-менее разбирался.
— Ну да, он вроде нашего отца.
Теперь настал момент помолчать уже Бернардо.
— Ну да. Как бы.
— Что с Алехандрой будет?
— А что с ней можно сделать? Удалю от двора с категорическим запретом появляться в столице. Именно для этой дурищи.. замуж бы ее выдать, да кому такое счастье нужно?
— Понятно. А Мануэль? Мигель?
— Казню, – отрезал Бернардо и встал с табурета. – Выздоравливай. Ты мне нужен.
Игнасио молча кивнул.
Брата он понимал, идиотских вопросов задавать не решился.
Как ты, не тяжело ли тебе, может, иначе как-то поступишь..
Ага, иначе!
Белый и пушистый король на троне не усидит. Разве что это король белых медведей. Бернардо не сможет поступить иначе. А вот Игнасио..
Смог бы он казнить тех, кого знает с детства?
Игнасио знал ответ. И Бернардо не завидовал. Уж очень грустный это выбор..
Брат попрощался и ушел. А Игнасио посмотрел на ногу. Им занимались равно и лекари, и маги, радовались, как быстро идет заживление, уже начали предварительно протезы прикидывать.
Калека..
А и ладно!
Руки есть, голова есть, титул есть, на паперти себе подаяние просить не придется, а там и дело найдется по душе.
Вот, леса..
Он обязательно попробует. И посмотрит, что получится. Все лучше, чем водку пить да заживо гнить. Так-то!
* * *
Когда король закрывается у себя и просит никого к нему не пропускать, это серьезно.
Но – никого?
А как насчет ее высочества Маргариты Марии? Ее стража не остановила. Да и не смогли бы, при всем желании.
Принцесса беспрепятственно миновала охрану, чтобы найти племянника сидящим на полу.
Сидящим, перебирающим старые снимки.
— Брен? Я могу тебе помочь?
Все-таки принцесса хорошо чувствовала людей.
Не «что с тобой?», не «как дела?». Ясно же, плохо человеку, помогать надо! А чем – он сам скажет. А то всякое можно наворотить, полезешь так в чужую душу-то с сапогами..
Ни к чему!
— Боюсь, тетушка, это не в ваших силах.
Бернардо даже не шелохнулся, когда ласковая рука погладила его волосы, принцесса опустилась на пол, мимоходом посетовав, что ей уже не двадцать лет, колени-то уже не те.. ну и пусть! Племянник важнее!
— А что – в моих? Что болит?
— Душа, наверное. Тетя, вот как так можно? Я и подумать не мог причинить вред вам, или Норе, или Лору.. а они? Ведь вместе играли, вместе шалили, вместе.. а потом – всё? Просто потому, что я родился первым, а они не имеют прав на трон? Просто – власть?
— Не просто, – Маргарита вздохнула, понимая, что гложет мужчину. И хорошо, что так. Если человеку такое безразлично, это уже не человек, это просто подставка для короны. Вот ее отцу было все равно, кто и что чувствует. Был он таким изначально, или стал после ухода любимой, да кто ж знает? А вот Бернардо живой, ему больно, ему плохо.. если бы она должна была приговорить кого-то из родных – она бы в истерике билась.
И какая разница, что эти родные тебя уже приговорили?
Это для них ты просто препятствие к короне, а для тебя они кузен Маноло, кузен Мик..
— За что они так со мной? Со всеми нами?
Женщина крепче притянула к себе племянника.
— Не знаю, Брен. Я ответа не знаю. Могу чужими словами.
— Это как? Тетя?
— Мы недавно разговаривали с Феолой. Она рассказала, что в каждом человеке есть какая-то трещинка. Не бывает совершенных бокалов. Не бывает идеальных людей, тем мы и хороши. Но в том-то и дело, что трещинка – есть. И для каждого она своя. Кто-то отвернется от тебя из-за женщины. Кто-то из-за денег. А для ребят проверкой стала власть. Власть над чужими судьбами, власть казнить и миловать. И побежала трещинка, и разбилась чашка.
— Откуда Феоле это знать?
— Ее учил шаман. И мне кажется, она права?
— Но почему?
— Почему именно это? Почему власть?
— Для каждого – свое. Что бы ты не смог мне простить?
— Предательства.
— А чего ты хочешь больше всего на свете