Страница 278 из 328
— Там мединцы подсуетились, – тан Кампос не стал скрывать историю, которую ему поведала кастелянша.
— Пусть. Это у деда. А отец.. он сам по себе все испортил. Матери так от деда доставалось.. может, если бы отец ее любил, или они хотя бы действовали заодно, просто союзниками стали, им бы обоим легче пришлось. И мать не умерла рано, и отец бы сейчас был жив. Я смотрел и понимал, что меня тоже такое ждет. А не хотелось.
— А Мегана?
— Кому интересна жена бастарда? Я уж молчу про то, что ради придворного блеска она на всё готова. Ее хоть в нужник головой сунь, она благодарить будет. Мегана властолюбива, честолюбива, ей-ей, будь она мужчиной, я бы на нее поставил.
— Учту, – сощурился Амадо. – Вот если Мигель Рамон, там много что сходится. И свободен пока, и права на трон достаточно сомнительные, и характер.. я о нем не так много знаю, в столице он не сильно появлялся. Но может быть, его высочество знает?
Бернардо задумался.
— Сложно сказать. Мигель.. он такой. Теневой. В детстве любил сидеть за книгами, потом, когда повзрослел, не изменил своему увлечению. Жениться не торопится, про его фавориток я ничего не знаю..
— Я знаю, – качнул головой епископ Тадео. – Случайно вышло. Нет-нет, это не тайна исповеди, я могу рассказать. У вашего брата достаточно своеобразные вкусы. Он любит.. командовать, властвовать, подчинять, причинять боль, иногда даже увечья, если увлечется.
Феола представила подругу в лапах вот такого.. любителя и мысленно пообещала ему при встрече самые приятные ощущения. Мало ли кто и что любит? Ей вот тоже.. нравится. Мозги отдельным гадам прочищать через желудок! Вслух она ничего не сказала, но Амадо все равно покосился как-то подозрительно.
— Фи, мы никого сразу убивать не будем.
— Почему?
— Допросить надо. Сначала. А потом уже убивать.
— С этим я помогу, – отмахнулся Хавьер.
— А если они что-то такое предприняли? Кто недавно ядом плевался – трупы не поднимаются, допросить не удается?
— Это были мединцы! – обиделся Хавьер за свою профессию. – С обычными людьми у меня все отлично получается!
Хотите проверим? На любом, кому интересно? Следователь оказался покрепче и на шантаж не поддался.
— И что? Вдруг они нашли какое-то противоядие от некромантии? Давайте сначала допросим, а уж потом убьем! – попросил Амадо.
С такой постановкой вопроса присутствующие согласились. Ладно уж, пусть заговорщики поживут. Недолго.
Осталось подготовить сцену и распределить роли.
А потом – сыграть!
Ясно же, не сами высочества бомбу кидали! Они себе постарались обеспечить алиби. Значит, есть кто-то из мединцев! И его тоже надо выманить! И взять живым.
И допросить.
А потом.. потом придется брать виновных. И тоже допрашивать, но уже в полевых условиях. И уничтожать, обставляя это как несчастный случай. Потому что нельзя показать обычным людям такие дрязги у трона.
Власть должна быть крепкой.
Обязана.
Хотя бы выглядеть, чтобы обыватель был уверен – в государстве все спокойно и так будет. А уж что там у короля – ревматизм, геморрой, еще что.. это никого не касается.
И такие вещи в королевской семье тоже. Потом на весь мир слава пойдет, не отмоешься. То ли он украл, то ли у него, но вилочек-то нету!
Нельзя о таком на весь мир.
Вот ведь.. предавать можно, подличать можно, а подлеца и покарать не смей! Справедливость!
* * *
Во дворец Бернардо возвращался почти королем.
Почти-почти.
Под ручку с Феолой.
Правда, сейчас бы девушку не узнал никто, в том числе и сама Феола. Алисия постаралась.
Что другое, но там, где дело идет о гриме, красках, макияже, платьях – там златовласая красотка была специалистом. Так что под руку с Бернардо шла не рыжая красотка, а роковая женщина.
Черноволосая (другая краска не легла бы на рыжие волосы, а парик слишком заметен), с сильно подведенными глазами, и макияжем, выполненным в технике «озверевший некромант».
Бледное лицо, алые губы, подчеркнутые глаза. Ничего особенного, но на таком лице и губы можно нарисовать другой формы, да и линию бровей Алисия подправила, чтобы те были пошире и сходились к переносице. Даже крохотные усики Феоле наметила.
Бывает ведь такое, и сразу понятно, почему женщина накрашена. И почему у нее глухое платье.
Видимо, волосатость.. бывает! Хоть ританы об этом и не говорят, но сахарной пастой пользуются регулярно.
Платье на скорую руку соорудила Треси. Пока сестра гримировала Феолу, Треси метнулась в магазинчик готового платья рядом и схватилась за нитки-иголки.
Хавьер уже пообещал ей открыть ателье, а Бернардо и первых заказчиков.
Из готового платья, плаща и меховой шапки Треси соорудила шедевр. Платье, глухое, чтобы никто не подметил отличия цвета кожи на лице и руках девушки, с воротником-стоечкой, с недлинным, но отчетливым шлейфом, с отделкой дорогим мехом по манжетам и подолу..
Здесь подогнать, там подвернуть, зашивалось вообще «на живую» так, что Феола его и снять бы сама не смогла без ножниц. Но не протестовала. Какое – снимать? Ей и выспаться этой ночью не удастся.
Во дворце было тихо-тихо.
Как на кладбище?
Да, пожалуй. Придворные, кто поумнее, сидели по своим покоям, кто поглупее, собирались по гостиным, шептались, обсуждали перспективы, а самые глупые сейчас выражали свое сочувствие фаворитке.
Алехандра Патрисия Роблес молилась в часовне. Активно так молилась, у гроба, в который уже уложили части Хоселиуса Аурелио.
Успели организовать.
Стоило Бернардо войти, как женщина вскочила и кинулась к нему.
— Дорогой!!!
Взгляд Феолы затормозил ее на подлете. Даже провизг каблучков послышался, и дым пошел. Да что там! Таким взглядом парочку великанов остановить можно было! А может, и демона!
— Не забывайтесь, ритана, – нарочито неприятным голосом скрипнула Феола. – Увижу, что на его высочество кто-то вешается – не постесняюсь проклясть!
— П-проклясть?! – пискнула Алехандра.
— Нам, некромантам, несложно, – скучно отозвалась Феола. – Можете говорить о чем пожелаете, но держитесь на расстоянии. И ручки шаловливые уберите.
— Бернардо!!! – возопила красавица.
Алехандра явно горевала. Но относилась к той редкой породе женщин, которые умеют рыдать красиво. Никакого опухшего лица, покрасневшего носа, заплывших глаз! Даже волосы растрепались в строго продуманном беспорядке, чтобы была видна их роскошь.
— Ритана Роблес, – ледяным тоном отозвался Бернардо. – Ритана Карраско мой хороший друг. И она останется на коронацию. И будет меня охранять.