Страница 233 из 328
— Мам, ты уверена?
Альба поигрывала веером и смотрела на сына.
— Детка, а ты хочешь и дальше жить так, как сейчас? Только на папину зарплату, откровенно.. небольшую? Считать каждую монету, не иметь того, что пристало тебе по праву рождения, не быть представленным ко двору – денег не хватит. Не завести свой мобиль, не одеться, как подобает.. да много чего – не! Твой отец просто не может все это обеспечить! Я нашла способ. Но если не хочешь..
— Хочу. В смысле жить на медяки не хочу. Но ведь это не от меня зависит?
Предложение матери Карлос выслушал без особого удивления.
Сам искал, сам думал, сам прикидывал возможности. Матери что-то интересненькое попалось раньше? Да и великолепно!
Конечно, как порядочный сын, он поделится с матерью. Это будет и хорошо, и правильно.. и наверняка мать подстрахуется, чтобы ее не выкинули на обочину.
Но..
— Мам, в нашем разговоре есть еще одна сторона. Разве нет?
— Есть, – кивнула Альба, отлично знавшая, о ком говорит Карлос.
— Она согласится?
— Малыш, а ты бы отказался от таких денег? Нищая девчонка, из колоний – и Состояние?
— Я бы не отказался, но бабы.. прости, мам..
Альба задумалась и кивнула.
— Да, пожалуй.
Вспомнить себя, вспомнить Эудженио Валерансу, вспомнить молодость.. а некоторые (не будем показывать пальцами на некромантов, они и откусить могут) и сейчас себя ненамного умнее ведут.
— Сыночек, ты у меня такой умница!
— Мам, а все же? – не поддался на лесть Карлос.
Оно конечно, предложение весьма заманчивое, но осуществляться оно должно только по доброй воле. А если кто заартачится, считай, вся его сытая и обеспеченная жизнь насмарку!
— Я поговорю с Патрисио. Чтобы мы и это предусмотрели.
— Поговори, пожалуйста. Предварительно я согласен, но тут не все от меня зависит.
Альба только вздохнула.
Да, к сожалению.
Если бы речь шла только о Карлосе или только о ней – там бы и речи не было. Но посторонние люди, которых она даже не видела.. нет-нет, сыночек полностью прав. Надо предусмотреть всё.
И Альба, притянув к себе сына, крепко поцеловала его в лоб.
— Поговорю. Ты заслуживаешь большего – и получишь все, чего достоин. Обещаю, сынок!
— Мам, ты у меня замечательная. А завтра, на коронации..
— Да, Патрисио пригласил нас обоих. На похороны короля я тебя пригласить не могла, тебя не было дома..
— Друзья позвали. Мы все с крыши видели.
— С крыши! Творец.. ты должен! Ты имеешь полное право присутствовать, в первых рядах! Ты – тан! Чистокровный, по рождению!
Карлос только вздохнул.
Да, тан.
Хотя на тему чистокровности и рождения уж не мамочке бы ротик открывать. С ее предками-купцами. А у отца и того веселее, первое поколение считай. Нувориши..
В любом случае чего стоит то происхождение без денег и связей? Тьфу – да и только!
Вслух он ничего не сказал, но Альба и сама не была дурой.
— Мы сейчас идем в ателье, заказывать достойную одежду, а завтра поедем с Ксаресами на коронацию. Как и подобает!
Карлос кивнул.
Ателье? Обновки? Дорогие?
Это он любил, ценил, уважал, и вообще, дайте больше! Вот.. понимать же надо! Он! Весь такой шикарный! В белом костюме, в алой рубашке, выходит из шикарного черного мобиля, а в мобиле его ждет очаровательная девушка, которой все завидуют. В двух смыслах.
И ему завидуют, потому что девушка – очаровательна, а как же иначе?
И ей завидуют, потому что такое сокровище, как Карлос, не каждой достается!
Да.. шикарная одежда, дом на побережье, мобиль, поместье, золото, которое можно тратить без ограничений.. Карлос мечтательно улыбнулся, и Альба немного успокоилась.
Ах, как же очарователен ее сын! Как же он хорош собой!
Разве можно ему отказать?
Нет-нет, это совершенно невозможно и невероятно. Но с Патрисио она все равно все обговорит. Так, на всякий случай. Береженого Творец бережет, это уж точно.
* * *
Военный совет продолжался в расширенном составе.
Маргарита Мария слушала – и ее трясло от ужаса.
Мединцы.
Жертвоприношение.
Рядом со столицей, Творец! Совсем рядом!!!
Женщина схватила Ленору за руку.
— Дочка! Ты должна немедленно уехать!
Дочь подняла тонкие брови.
— Мам, ты что?
Принцесса обхватила себя за плечи.
— Таны, ританы, я все понимаю, но я боюсь за дочь. Я считаю, что Леноре здесь не место. Что она должна уехать сегодня же. Сейчас..
Почему все смотрят на нее с такой жалостью?
Почему?!
Бернардо заговорил первый. Грустно и печально.
— Тетя, вы еще не поняли? Мединцы не развернулись бы так, если бы им не помогли. У нас не один, а ДВА заговора. И если эти рыбохвосты всего лишь.. да, всего лишь хотят вернуть своего демона, то кто-то из нашей родни сильно хочет сесть на трон. Вы можете удалить Ленору хоть куда, но она все равно будет в опасности. Если в человеке так мало королевской крови, что он готов жениться на Мерседес.. то есть на внучке Аурелио Августина, на моей.. получается, троюродной сестре? Ладно, неважно, как это называть, пусть – кузине. Если в нем так мало королевской крови, Ленора тоже будет для него угрозой.
— Но она..
— Мам, то, что я выйду замуж, меня не спасет. У королев часто бывали консорты, – тихо произнесла Ленора. – А мы еще и маги. Угроза, которую надо будет устранить. Обязательно.
И в этот момент ее высочество вспомнила.
Ударило под сердце осознание, заставило выгнуться от боли, оборвало дыхание.. если бы не Феола, тут бы и закончилась история ее высочества. Но умереть рядом с шаманом?
А еще и рядом с некромантом?
Хм, весьма сомнительное мероприятие.
Феола тут же оказалась на коленях рядом с принцессой, стиснула ее руку своими, вливая силу, оттолкнула Ленору без всяких вежливостей.
— Брысь! А то еще выкидыш случится!
Ленора и спорить не стала. Она видела, что матери уже становится лучше, что ее аура вновь наливается алыми, голубыми, золотистыми тонами.. и в то же время..
— Мама?
— Лоренсо, – одними губами выговорила Маргарита Мария. – Он сказал, что я вряд ли одобрю его невесту..
— Брат?
Маргарита Мария опустила глаза. Нет, она не верила, что ее сын участвует в заговоре. Лоренсо с избытком хватало и его герцогства, и власти, и спокойной жизни. Он домосед, в отличие от многих.
Но.. если сын?!
Как ей жить после этого? Как дышать?
Маргарита понимала, умри кто-то из ее детей – и она не переживет их. Просто не сможет. Слишком уж сильно изранили ее душу, слишком искалечили. Не выдержит она больше боли. Не сумеет..
Но и промолчать она не смогла бы.
На одной чаше весов ее жизнь и жизнь сына.