Страница 190 из 328
Глава 8
Не наследник.
Не первый сын.
Даже не второй – вообще племянник. И никаких шансов занять трон.
Его высочество Рамон Рикардо мечтал о власти, грезил властью, жил ей и дышал. И как это обычно бывает – без взаимности.
Мечтающим о богатстве приходится жить в нищете, мечтающим о власти – в безвестности, а те, кто грезят о любви, обязательно в такое вляпаются, что потом не отмоешься.
Судьба такая.
Закон подлости, называется.
Его высочество Рамон Рикардо мечтал о власти с тех пор, как себя помнил. Сначала.. его отец был младшим братом, но Рамон-то родился раньше, чем Хоселиус! И потом еще..
А вы так уверены, что Хоселиус Аурелио – сын Аурелио Августина? Стопроцентно?
Если учесть, какие слухи ходили о ее величестве и некоем молодом человеке из Валенсуэла? Вот точно-точно? Поклянетесь?
То-то и оно.
Если бы пресеклась линия Августина Аурелио, наследование перешло бы к младшему брату. И к его детям.
К Рикардо!
Хочу-хочу-хочу!!!
Не дают!
Отец умер, потом королева.. А вот Хоселиус остался. И даже двоих детей нарожал! Тьфу, идиоты!
Бернардо еще так себе, а Игнасио вообще дурачок блаженный, о чем только думает – непонятно! Но уж точно не о власти!
Вот Рамон Рикардо точно знал, что бы он сделал, стань королем.
Первое – назначил бы на все посты своих детей. Второе – поднял налоги. Потом еще хорошие браки заключил, границы расширил, повоевать можно.. а чего Орталия?
Что из этого сделал его брат? Да ничего!
Августин Аурелио тупо сидел на троне.
Вот сидел и сидел, и ничего в Астилии не менялось долгими годами. Десятилетиями.
Мысль о том, что для этого как бы не больше сил надо, чем для всяких перемен, мужчине в голову не приходила. Реформы ж!
Движение!
Если государство не развивается, начинается стагнация и откат назад. И деградация, понятно.
Сколько кораблей было при прадедушке? А сколько у Астилии сейчас?
Пушек, крепостей, солдат.. да много чего припомнить можно! И во всем этом виноват дядя! Ах, сколько раз ему Рамон Рикардо намекал на пост канцлера! Сколько раз помогал, давал умные советы, поддерживал, занимался теми делами, от которых шарахался Хоселиус Аурелио!
И дядя ведь его хвалил!
Хосе ругал, а Рамона хвалил, и сколько раз говорил, что будь у него такой сын.. и ничего, НИЧЕГО не менялось!
Инициативы клались «под сукно», подготовленные Рамоном проекты законов забалтывались и уходили в никуда, а Хоселиус оставался наследником трона. Хотя сколько раз говорил дядя, что Рамон Рикардо был бы лучшим наследником!
И – пустота!
Слова, слова, только слова – и никаких дел!
Что ж!
Хоселиус собирается короноваться, но удастся ли ему это?
Посмотрим. И кто будет лучшим королем – тоже.
Рамон Рикардо точно знал одно. Чтобы стать хорошим королем, надо занять это место после плохого. Вот тогда тебя будут любить и ценить. А кто может быть хуже, чем безвольный и туповатый кузен? Разве что его детки?
Надо просто немного развернуть события в свою пользу, и Рамон с этим справится. Мужчина потер руки и достал из ящика стола большую шкатулку.
Они уже рядом со столицей.
Время действовать. пришло..
* * *
Эва Мария Вильялобос пришла в себя одним рывком. И ничего не увидела.
И никого.
Ничего не болело, ничего не..
Что случилось?!
Она просто ничего не помнила о последних нескольких.. сколько времени она была без сознания?
В стороне сидел некромант и что-то записывал.
Некромант..
Магов Эва Мария ненавидела. Наверное, потому, что ничего с ними сделать-то не могла. Твари, сволочи, гады ползучие..
Шипение само собой сорвалось с ее губ. Хавьер поднялся из-за стола и подошел к пленнице. Протянул руки, словно на ощупь изучая ее ауру. До тела он не дотрагивался, но Эве и так было неприятно. От его ладоней, даже расположенных в метре над ее телом, словно сырость шла. И не надо про мединцев и море! Это не та сырость!
Сравнили морскую волну с сырым подвалом!
— Пуссссти!
Хавьер прищурился.
— Вот никогда бы не подумал! Такое действие!
Эва его не поняла. А некромант изучал ее ауру.
До работы Феолы она была целой. А сейчас..
Такое ощущение, что снадобье шамана било по ключевым узлам. Разрушало их в пыль, оставляло за собой мелкие дыры.. Вряд ли эта женщина проживет дольше декады, но и демон с ней, не жалко!
Надо спросить у Феолы, что это за трава, и заняться исследованиями. Определенно, что-то в этой шаманской магии есть. Он бы возился намного дольше для такого же результата. А тут просто травка, даже без допроса обойтись можно!
— Дейсссствие?
Хавьер не отказал себе в удовольствии поиздеваться над поверженным противником.
— Конечно. Мы сегодня на тебе опробовали снадобье, которое убивает мединцев. Думаю, дней семь-десять у тебя есть, но не больше.
— Все равно я вам ничего не скажу!
Хавьер и спорить не стал.
— Отвязать эту пакость и запереть в камере! Заковать так, чтобы не сдохла раньше времени.
Эва снова выругалась, но так далеко некромант заходить не собирался. Зачем ей? Не надо мединке знать, что она УЖЕ все рассказала.
И о том, что в столице сейчас лютует и зверствует и полиция, и инквизиция – тоже. Зачем?
Она сейчас от горя и отчаяния что угодно наворотит, знает он таких. А вдруг еще от нее что-то понадобится?
Нет уж. Пусть посидит себе в камере, потом, как подохнет, он тело заберет, на изучение. Препараты сделает.
Мединец в разрезе, к примеру.
Срезы тканей, внутренние органы. А там и насчет огрызка души надо бы с Феолой поговорить. Она же на душу воздействовала, Хавьер примерно представлял точки отсчета. Вот механизм не представлял, но это потом. Он еще поговорит с девушкой. А пока..
— В камеру ее!
Уходя, Эва чувствовала себя победительницей. Только одна мысль не давала ей покоя.
Почему от нее не добивались ответов с помощью магии? Просто – почему?
Хотя на мединцев и магия практически не действует. Наверное, они попробовали, и поняли, что ничего не получится. Потому что она умирает.
В этом она некроманту верила.
Жаль, конечно. Но шансы у нее еще есть.
Если Рамон проведет жертвоприношение!
Если вернется Госпожа!
Тогда у Эвы будет шанс выжить! Она будет что есть сил молиться за победу мединцев и возвращение Владычицы. Хоть бы получилось!
Хоть бы..
* * *
— Какой – замуж?
Мерседес хоть и была вся в прострации, но такое не пропустила. Да и какая девушка сможет? Священное ж слово!
Замужество!
Консепсьон посмотрела на нее с укоризной и покачала головой.