Страница 14 из 328
Глава 2
— Дорогой, я все думаю, правильно ли мы поступили.
Тан Хулио Патрисио Ксарес посмотрел на супругу.
Ритана Катарина Мария Ксарес выглядела задумчивой. И иголка в ее руке не двигалась, замерев над вышивкой с нарциссами.
Сразу было видно, в кого пошли дети. Если Лоуренсио и Алисия получились копиями отца – такие же высокие, светловолосые, яркие..
Феола была копией матери.
Невысокая, рыжеволосая, с солнечными пятнышками веснушек на хорошеньком носике, улыбчивая и уютная, она освещала и обогревала немаленькую гостиную одной своей улыбкой. И вовсе та не казалась большой и пустой. А еще тоскливой и гулкой.
Дети уехали в метрополию. И это было.. грустно.
Понятно, что рано или поздно им нужно будет расправить крылья. И свобода им нужна от родителей. И замуж выходить – жениться тоже надо.
Но.. как же страшно их отпускать!
Как же боязно за них! Таких пока еще наивных, неловких, неуклюжих.. словно котята, у которых впервые открылись глазки, выбрались из коробки и поползли куда-то.
А ты и сделать-то ничего не можешь.
А вдруг там пропасть? Обрыв? Водоем? Как уберечь их? Как защитить?
Тан Ксарес таких опасений не испытывал.
— Дорогая, ты же понимаешь, что это необходимо.
— Понимаю. Но говорю сейчас не о понимании, а о страхе.
Тан улыбнулся, подошел к супруге, поцеловал, погладил по голове. Сколько уж лет прошло? Двадцать? Двадцать пять? Да нет, почти тридцать лет улетело с той секунды, когда на улице его ослепил блеск ярких солнечных волос. И улыбка незнакомой девушки.
Ах, как же шипели тогда недоброжелатели!
Ему прочили богатую невесту, и вроде как имелись возможности, и он знал, что девушка будет не против.. просто не говорил пока о своей любви. Был одним из многих, не единственным, но его выделяли.
Был.
А потом увидел Катарину Марию – и пропал.
И ничего его не остановило. Ни отцовский гнев, ни возмущение знакомых, ни ярость обиженной красавицы, которая полагала, что Хулио уже прочно сидит на ее крючке, только что подсечь рыбку осталось..
А были и другие причины.
Хулио был не слишком богат. Отец искренне считал, что пробиваться дети должны сами, а деньги им давать – зачем? Обойдутся! Сами справятся.
У Хулио была небольшая сумма, оставленная ему дедом, но просто так ее размотать не вышло бы. Да и не хотелось. Эти деньги, о которых, кстати, не знал отец, были его страховкой. И они преотлично пригодились.
Когда он, вопреки всем, женился на любимой женщине, отец просто выгнал его из дома. Хулио тогда не расстроился.
Мать уже умерла, а остальные.. радуетесь, что наследство делить не надо? Радуйтесь, не надорвитесь! А он и сам справится. Хулио рискнул, конечно, но смелым удача помогает. Так и получилось.
На оставленные деньги он купил полуразорившуюся плантацию и отправился в Колонии. Не зная практически ничего. Не предполагая, с чего начинать. Имея весьма и весьма скромный капитал.. разве что желание бороться и победить прилагалось. И любящая супруга, которая никогда не сомневалась в муже.
Но – дело пошло.
Оно и неудивительно, что плантация разоряется, если в нее не вкладывать! А только выкачивать и выкачивать деньги на свои потребности.. но какие потребности были у Ксаресов? Да только одна! Построить дом для себя и своих детей. Надежный, крепкий и уютный.
И это у них получилось.
За эти годы многое изменилось.
С других плантаций люди бежали. У них – никогда.
Другие плантации могли работать в убыток. Ксаресы – нет. Просто потому, что у них никто не работал из-под палки. Все получали за свою работу хоть небольшую, но оплату. Все были заинтересованы.
Так, постепенно, и состояние сколотилось.
А братья и сестры тана Ксареса?
Он наводил справки – и приходил к простому выводу. Лучшая месть – это жить и быть счастливым.
Он знал, что отец окончательно одурел и держит в страхе всю семью, переписывая по шестнадцать раз в месяц завещание.
Он знал, что его родные не добились особых успехов, оставшись в метрополии. Знал и радовался.
Иногда стоит думать своей головой. А то как получается? Не переживай, сынок, папа свою жизнь прожил, он и твою проживет. Он-то знает, как лучше.
И Хулио обнял свою супругу.
— Ничего не бойся, родная. Я попросил кое-кого приглядеть за детьми. Одни они не останутся. Да и Фи... Ты сама знаешь.
— Знаю. Как же быстро они выросли. Как стремительно повзрослели..
— Скоро внуков нам наделают. Хочешь?
— А ты?
– А я согласен спать с такой молодой и красивой бабушкой. Доказать?
– Показать..
Тан Ксарес улыбнулся.
Тридцать лет. И такое счастье. Его, родное, рыжее, солнечное и любимое. Все у них будет хорошо! Он в лепешку расшибется, а будет.
И за детьми приглядят, это уж наверняка..
Все. Будет. Хорошо.
Осталось убедить в этом жену. Но очень приятным способом.
* * *
Как встречать сестер, если голова у тебя не просто болит? Если в ней поселилась стая дятлов-шизофреников и активно долбит, долбит, долбит твой несчастный висок?
Как?!
Спасибо Анхелю, не дал друг пропасть.
С утра напоил несчастного Лоуренсио какой-то жуткой микстурой, состоящей, судя по ощущениям, наполовину из горького перца, а наполовину из кофе, потом потащил чуть ли не на себе в душ, в столовую..
В результате Лоуренсио почувствовал себя почти человеком. Оттаял, заулыбался...
— Анхель, ты настоящий друг. Не дал помереть страшной смертью!
Анхель небрежно пожал плечами.
— Тебе еще сегодня сестер встречать.
— Ох.. – Лоуренсио неосторожным жестом схватился за голову, и та опять заболела.
Анхель подлил ему еще кофе.
— Спокойнее. Сестры еще плывут, а ты уже про это помнишь.
— Ты не понимаешь..
— Объясни?
— Алисия – та спокойная. А вот Феола.. она мне голову откусит, когда поймет, что я пил.
— Сестра? Младшая? Она хоть из пеленок-то вылезла?
— Феола? Это не сестра. Это гидра. Морская и злобная.
Анхель справедливо усомнился и поднял брови.
— Неужели? И чем же девушка заслужила такую славу?
— Вот познакомишься – еще и не так скажешь, – мрачно буркнул Лоуренсио, вспоминая иные сестринские проделки.
К примеру, когда его выследили с очаровательной девушкой. Только вот не стали ябедничать родителям, а запустили в хижину, где они уединялись, муравьев. Таких, красных, здоровущих и кусачих.
Когда ему в постель подложили здоровущего паука. И за что? Подумаешь, получил тот придурок по заслугам! Не сильно-то ему и досталось, а Феола потом возмущалась. Не мог, видите ли, раб работать в полную силу, болел, что ли..