Страница 12 из 328
Рауль послушно направился к мобилю. Действительно красивому, лакированному, с синими и золотыми вставками. Лоуренсио подумал, что надо, надо себе купить мобиль! Вот, Анхель подскажет, какую именно марку и где, он в этом хорошо разбирается.. и отошел к своему. Тоже симпатичному. Алому с золотом. И звездами, нарисованными по бокам.
Анхель разговаривал с каким-то человеком, и Лоуренсио не стал вмешиваться в их беседу. Да друг и не задержался. Попрощался и направился к мобилю.
— Уехал.. этот?
— Да.
Анхель нервным жестом бросил в рот конфету из серебряной бонбоньерки. Подумал секунду и протянул другу.
— Будешь?
— Что это?
На конфеты это похоже не было. Скорее – пастилки.
— Это для настроения. Помогает..
Лоуренсио пожал плечами и сунул пастилку в рот.
— Бери две. По одной не дают..
Вторая отправилась за первой, расцветая на языке нотками апельсина и ванили. Лоуренсио улыбнулся.
Ночь показалась светлее, жизнь лучше.. вот что сладкое с человеком делает.
В мобиль он уже садился, весело улыбаясь..
Старта тоже было ждать легко и приятно.
Минута, две.. вот опускается флажок. Анхель вскрикивает рядом, но Лоуренсио уже сорвался с места и помчался по крутой дороге на предельной для мобиля скорости.
Дорога послушно ложилась под колеса.
— Рен, у меня есть идея! Сейчас, в пригороде, сверни налево!
— Зачем?
— Делай, как сказал! Если там через бедняцкие кварталы срезать путь, мы там столько сэкономим! Минуту точно! Я дорогу знаю!
— Хм..
В другом состоянии Лоуренсио еще подумал бы. И вряд ли согласился. Но душа пела, мир звенел, а оскорбленная гордость жаждала выигрыша.
И кто тут за ними следить будет?
Им сказано доехать? Они доедут.. ну, чуток срежут! Может, Рауль тоже так поступил!
И Лоуренсио послушно вывернул руль, сворачивая на улочку, на которой не было ни единого фонаря.
Темно?
Нет, нельзя сказать, что так уж темно. Звезды, луна, да и ночь светлая, хотя и осень.
Поворот, потом еще один, и еще..
Как это получилось – Лоуренсио и сказать потом не смог. Даже осознать.
Даже сам себе.. все сливалось в мешанину радужных пятен.
Только что мобиль летел по дороге – и вдруг удар! Даже УДАР! И глухой вскрик из-под колес, и кровь – на колесах, на лобовом стекле, кажется, даже на руках Лоуренсио – или это отсвет так падает?
Красная, страшная..
Анхель выскочил из мобиля и вгляделся в мужчину под колесами. Да, это явно был мужчина.
— Я..
Лоуренсио и вылезти не успел – друг схватил мужчину за ноги и потащил, словно тюк. Потом спихнул в канаву и прыгнул в мобиль.
— Давай же! Мы еще успеваем!
— А..
— Жми, Рен! НУ!!!
И столько властности было в голосе Анхеля, что Лоуренсио почему-то повиновался. А голова по-прежнему была легкой и безмятежной..
И мобиль мчался по дороге..
— Если что – скажешь, мы сбили собаку. Или лису, ты не разглядел, – инструктировал Анхель.
Лоуренсио кивал.
Сейчас ему все казалось возможным, все казалось легким и веселым. И тот человек.. А что с ним? А кто его знает! Анхель скажет, он все видел. А Лоуренсио..
Лоуренсио просто жал и жал на газ, легко срезая такие повороты, в которые не вошел бы никто, в здравом рассудке.
Побережье.
И крест. До которого мобиль долетел и резко затормозил. Лоуренсио эффектным жестом выпрыгнул из него, даже не открывая дверцу.
— Ну?!
Распорядитель щелкнул секундомером. Хмыкнул.
— Тан Ксарес, ваш результат лучше. На целых шесть секунд.
Прозвучало это так: «было бы чем гордиться!» Но Лоуренсио даже и не подумал об этом. Вот еще! И заулыбался.
— Вот! Шесть секунд! Тан Ортис, надеюсь, недоразумения улажены?
Рауль сощурился. Кажется, едва удержался, чтобы не сплюнуть на землю, как простонародье.
— Тан Ксарес, вы отличный гонщик. Признаю. А что с вашим мобилем?
— Собаку сбил. Или лису.. не понял. Сейчас поедем обратно, посмотрю.
Рауль молча кивнул.
Здесь и сейчас Лоуренсио, сам того не зная, навсегда потерял его уважение. Рауль собак любил, у него жили четыре дворняги, подобранные им в разное время и с разными проблемами. И чтобы вот так, небрежно..
Фу, гадость! Ты не догадываешься, что ли, что у животных тоже есть разум и чувства? Что им тоже бывает больно и плохо? А если тебя – мобилем?
Лоуренсио был навеки вычеркнут из рядов людей и приписан к оскотиненным человекообразным. Коих легион. Выглядят они как люди, и говорят по-человечески, и уборной пользуются. А вот чего-то важного Господь им не дал. Души, что ли, не вложил? Если они не знают сострадания и готовы ради ерунды, дешевого спора, пожертвовать чужой жизнью?
Пусть даже собачьей.. если у человека есть собака, он и поймет, и в морду даст за такие вещи. И Рауль его оправдает.
Проедет-ка он сейчас вдоль дороги, посмотрит, что там с несчастным животным. Но судя по количеству крови..
А вдруг повезет?
Животному, понятно. Некоторые раны сильно кровоточат у всех, к примеру, на голове. И выглядят жутко, а лечатся потом чуть ли не без следа.
Рауль холодно распрощался с мужчинами и направился к мобиль. Анхель едва язык себе не отгрыз, прикусывая, но промолчал. А то ведь второй раз может и не повезти так..
* * *
Лоуренсио сел в мобиль.
Веселье постепенно проходило, его словно тряпкой стирали. Грязной такой, серой, и оставались только гадкие разводы.
Наваливалась тоска.
Накатывало отчаяние.
Рядом сел Анхель и хлопнул друга по плечу.
— Рен, ты был потрясающим! Ты победил! Теперь этот спесивец заткнется навсегда!
Лоуренсио посмотрел на друга глазами раненой собаки.
— Анхель.. поехали туда, а?
— Куда? – не понял Анхель, который был весь в разноцветном тумане победы.
— В трущобы.. посмотрим, что с тем человеком!
— Да ничего! – отмахнулся Анхель. – Пьянь рваная, отлежится и подумает о хорошем.
— Да?
— Конечно! У него только ссадина на всю морду, и ничего больше! Я сам проверил, он дышал!
— Правда?
Лоуренсио очень хотелось в это верить.
— Правда-правда, – убедительно заверил его Анхель. – Я тебе что – врать стану?
— Нет..
— Вот, ты все понимаешь правильно. Ты все сделал правильно и победил! Поехали отмечать победу?
Лоуренсио вяло пожал плечами.
Анхель прищурился и протянул ему ту же самую бонбоньерку.
— Возьми еще пастилку. И поехали. В доме сеньоры Зизи нас ждут сговорчивые девочки!
Платить, естественно, будет Лоуренсио. В честь победы. Анхель не собирался отказываться от своего триумфа над Ортисом. Вот еще!
Лоуренсио вздохнул.