Психолог для вампира

— Да, я его выманила в офис. Он умолял отдать ему ключ. Якобы, он разорвет сделку сам. Но я ему не поверила. А на ключ мне помог навести магию Григорий, рискуя собой. Он потерял память. Однако ключ начал служить ему, а не Морозову. Но я, честно, даже не предполагала, какие будут последствия. Сначала усохли Петр и Марфа. На нее, оказывается, тоже распространялась магия ключа. А потом, когда я выманила Морозова в офис, то прийти туда не успела, как он высох. Ключ из сейфа я забирать не стала. Боюсь я его.

Милена подходит к Белле, берет ее за руку и мягко говорит:

— Ты не убивала их. Но ты знала, что они умрут. Ты не остановила это. Наоборот, добивалась такого финала.

— Я не могла, — шепчет Белла. — Если бы я остановилась, сделка бы продолжилась. Это навредило бы многим людям.

— И ты решила, что три жизни — приемлемая цена. Возможно, стоило пойти в полицию.

— Я решила, что это цена моей свободы. И свободы всех, кто пострадал от Морозова. Это не оправдание. Но это правда. А Змиев на их стороне. Я случайно увидела, как он выходил из офиса Великанова вместе с Морозовым. И жал и обоим руки.

Тут у меня возникает закономерный вопрос:

— А ключ? Что теперь с ним делать?

Белла смотрит на бронзового грифона в руке Милены.

— Он больше не открывает дверь. Договор мертв. Но ключ — память. Память о том, что было. И если его уничтожить.. Мы забудем все. И вы, и я. Все, кто держал ключ в руках, кто был связан с Морозовым, потеряют воспоминания. Станут пустыми, как те, кого он убил.

— А если не уничтожать?

— Тогда он просто будет бесполезной железкой. Открыть новую сделку уже нельзя. Но теоретически все может начаться заново, если ключ опять попадет в плохие руки. Если кто-то заново на него наложит сильную, черную магию.

В комнате повисла тишина.

— Что ты выберешь? — спрашивает Милена.

Белла смотрит на нее долгим взглядом.

— Я выбираю помнить. Даже если это больно. Даже если это разрушит меня. Я не хочу, чтобы мои родители исчезли окончательно. Но я бы спрятала ключ подальше.

Милена кивает и убирает ключ в карман.

— Хорошо. Мы сохраним его. И будем помнить. А ты.. ты что будешь делать?

— Пока я уйду. Я не могу оставаться. Слишком много боли. Но я буду знать, что вы здесь. Что есть те, кто помнит и хранит ключ.. Но это, конечно, если вы не сдадите меня полиции.

— О, тебя сложно будет сдать, — замечаю я. — Мы не можем рассказать правды. Змиев, понятное дело, поймет. Но по человеческим меркам никаких улик и доказательств против тебя нет.

Белла встает, подходит к двери и оборачивается.

— Прощайте. И спасибо за все. За понимание и поддержку.

— Прощай, — отвечает Милена.

Дверь закрывается. Но тут же Григорий вскакивает с места и бежит за эльфийкой.

— Белла, постой! — кричит он. — Погоди! Я вспомнил!

Мы остаемся вчетвером: я, Милена, Эльвира и Марина, которая все еще трясется в углу.

— Что теперь будет? — спрашивает Марина. — Ужас какой!

— Вы поедете домой и забудете этот разговор, — я буравлю ее взглядом. — Если когда-нибудь кто-то спросит, то вы ничего не знаете. Так безопаснее.

Она кивает и практически выбегает из офиса.

— О, мой водяной! — восклицает кикимора. — Какие страсти! Не обещаю все забыть, но болтать я точно не буду. Кстати, приходите ко мне в спа. У меня там замечательные бассейны, массажи и все такое. И, да, Милена, запиши меня на прием.

— Простите, а что вас беспокоит? — встреваю я. — Понимаю, что вопрос бестактный..

— Да ладно, ничего страшного. Меня мучает одиночество.

С этими словами Эльвира прощается с нами, а Милена быстро пишет на бумажке время и дату следующей с ней консультации.

— Ты веришь Белле? — спрашиваю я.

— Верю. Потому что я чувствую ее боль. Она не лжет.

— И ты не злишься на нее?

— Злюсь. Но не из-за убийства. За то, что она не попросила о помощи. За то, что носила это в себе. Я могла бы помочь.

— Ты психолог, а не экзорцист.

— Иногда это одно и то же.

Она подходит к окну и смотрит на небо, вздыхая.

— Что будем делать с ключом? — нарушаю я молчание.

— Спрячем. Туда, где его никто не найдет.

— И где же это место?

Она поворачивается ко мне.

— Я знаю одно место. Но тебе оно не понравится.

— Почему?

— Потому что оно у тебя дома в гробу.

Я замираю.

— Шучу, — улыбается Милена. — Спрячем в моем сейфе. Под охраной ведьминской магии. Надежнее некуда. Амулет я нашла.

— Кстати, где он был?

— У тебя, Ян! Я же тебе его дала здесь, чтобы он охранял тебя от полиции. А ты оставил амулет дома, когда мы вместе уехали искать Беллу.

— А что будет с нами? Ну, с нашими отношениями? — у меня такое ощущение, что мне лет шестнадцать по человеческим меркам.

Она подходит ко мне, берет за руку. Ее пальцы теплые. Такие теплые, что я почти забываю, насколько холоден сам.

— Завтра мы проснемся, — говорит Милена. — Каждый у себя дома. Я начну искать нового домового или домовиху. Буду принимать пациентов. Может быть, просто буду жить.

— Звучит скучно.

— Это звучит как настоящая жизнь, Ян. Ты забыл, как это бывает.

— Я никогда не знал, как это бывает.

Она поцеловала меня. Легко, почти невесомо — как человек, который не боится завтрашнего дня.

Я закрываю глаза. И в темноте мне кажется, что бронзовый грифон очутился в моем кармане и перестал вибрировать. Затих. Успокоился.

Как будто ключ наконец нашел свой замок. Или дверь, за которой ничего не прячется, кроме тишины и света.

— А поедем в тот отель. Проведем еще одну ночь вместе. К тому же, у нас там остались вещи, — предлагаю я.

— А поехали! Дела подождут!

Мы выходим из офиса. Вампир с кризисом среднего возраста и ведьма-психолог, которая только на вид так уверена в себе.

А я уверен, что нет ничего, что могло бы нас разлучить.