Спонтанная покупка

– Много банок с консервированными томатами, – сказала Мэгги, с удивлением глядя на дом, потом спохватилась, не слишком ли она груба.

Марио засмеялся:

– Видимо, мне суждено торговать томатами до последнего вздоха. – Он набрал код, и дверь отворилась. – После вас, – махнул рукой Марио.

Еще можно было передумать. Мэгги знала, он поймет. Она ему доверяла. Они понимали друг друга. И может быть, поэтому она улыбнулась и вошла внутрь.

Квартира была такой же стильной и дорогой, как и сам Марио. Щелкнул выключатель, и гостиную залил мягкий теплый свет. Мэгги прошла к дивану и с наслаждением утонула в его бархатной глубине. Предвкушение, неведение и упоительная спираль вожделения. Из необходимости Мэгги похоронила так много чувств и теперь, когда они вырвались на свободу, выдохнула с облегчением. На фоне серой скорби они были красными, как раскаленные угли. Когда-то горе было черным и резким, но теперь смягчилось и стало постоянным, хотя и не менее изнуряющим. Испытывать другие чувства было равно освобождению.

Марио прошел позади дивана и включил музыку. Какую-то спокойную мелодию в стиле соул семидесятых. Проходя мимо Мэгги, он любовно потрепал ее волосы. Непроизвольно она подалась к нему, как кошка, желающая еще ласки. Он ничего не сказал и стал нежно массировать ей голову, играя с ее волосами, приподнимая пряди и отпуская их. У Мэгги было ощущение, что голова покрылась миллионом крошечных частиц света.

– Ох! – выдохнула она. – Как приятно.

Он по-прежнему молчал, дав волю пальцам танцевать над ее головой, спускаясь ниже по шее, дотрагиваясь до места, где начинается спина, поднимаясь вверх за ушами, пока Мэгги совсем не размякла. Ощущать такие прикосновения после стольких лет было восхитительно, но почти невыносимо. Она была сверхчувствительна, а Марио искусен, как пианист-виртуоз, и точно знал, где и как следует нажать. Это было мучительно, но в то же время она не хотела, чтобы он останавливался.

Мэгги закрыла лицо руками и вздохнула.

– Я могу остановиться, если хочешь. – Марио убрал руки, и она про себя умоляла его вернуть их назад.

– Не останавливайся.

Он наклонился, и она почувствовала его губы на своей шее, там, где кончается линия роста волос, и издала стон, от которого сама себя возненавидела. Бог мой, если она не способна себя контролировать, когда он целует ее шею, что будет, если…

Мэгги встала. Он обмер.

– Прости. Я думал…

Она прервала его, подняв руку:

– Полагаю, у тебя есть спальня?

Он выпучил глаза:

– Удивительно, но есть.

– Тогда идем.

Мэгги пошла за ним, полная решимости и пытаясь не начать смеяться над собой. Что она делает? Какого черта! Если он так несравненно делает массаж головы, то она подписывается до конца своих дней.

Спальня была точно такой, какой Мэгги себе представляла. В глаза бросается только семифутовая кровать. Все остальное скрыто за раздвижными дверями из орехового дерева. Приглушенный свет. Бархатное серое покрывало и белые хрустящие простыни. Они стояли у кровати и смотрели друг на друга.

– На спину! – скомандовала Мэгги, легонько толкнув его в грудь ладонью.

– О боже! – выдохнул Марио, падая навзничь, и с широкой улыбкой раскинул руки.

Она скинула ботильоны, задрала платье так, чтобы поставить ноги по обе стороны от него, и начала расстегивать его рубашку. Когда он потянулся, чтобы прикоснуться к ней, она хлопнула его по руке.

– Да ты доминатрикс, – произнес он с удивлением.

Она улыбнулась, расстегнув последнюю пуговицу, и потянулась к поясу его джинсов.

А потом зазвучала другая песня, и Мэгги узнала вступление. «Lowdown» Боза Скаггса. И замерла. Перед глазами был только Фрэнк, у них на кухне, танцует в стиле дискотеки «Студия 54», друзья покатываются со смеху, глядя, как он тычет пальцами в воздух и показывает все, на что способен.

Мэгги подняла голову и увидела огромное зеркало над кроватью, оттуда на нее таращилась растрепанная женщина, со взъерошенными волосами, задравшейся юбкой, а между ее ног был мужчина, которого она десять минут назад даже не думала целовать.

Она вернулась в реальность. Что она вообще здесь делает? Кто эта сумасшедшая женщина? Она же, ради всего святого, неутешная вдова. Перед ней возникло изумленное лицо Фрэнка. На нем было написано сокрушенное выражение – конечно, ведь она валяется в постели с Итальянским Жеребцом, как он прозвал Марио. Не важно, что ей говорит ее тело, это неправильно.

– Прости, – произнесла Мэгги и слезла с него со всей элегантностью, на которую была способна.

– Что случилось? – Марио приподнялся на локтях, рубашка разъехалась, обнажив грудь.

– Я не могу.

У него был озадаченный вид.

– Ох!

Мэгги не могла выразить свои чувства словами, только покачала головой.

– Извини. Я и правда думал, ты хочешь. Иначе я бы никогда…

– Бог мой! Я хотела. Я была готова. Правда была. Просто… – Она со вздохом села. – Прости. Ничего не могу с этим сделать. Не могу перестать думать о Фрэнке.

Мэгги сама изумилась своему признанию, но, к ее удивлению, Марио смотрел на нее с сочувствием:

– Я понял. Это для тебя как измена.

– Вот именно.

– Но это не так. Ты заслуживаешь удовольствия. Это ничего не означает, Мэгги.

– Ох! Хорошо. Нет. Я знаю, что не означает. Но все же…

– Это просто физическое удовольствие. Как еда и вино. Идеальное завершение прекрасного вечера. Мы не трахаемся мозгами, Мэгги. Или сердцами. Только телами.

Против своей воли она была потрясена.

– Понятно.

– Я ничего не ожидаю от тебя. Никаких обязательств. Amici con benefici. Друзья с привилегиями.

– По-итальянски звучит красивее, – пробормотала Мэгги, приходя в себя.

Момент прошел. Желание пропало.

– Мэгги, не делай этого. – Марио смотрел ей прямо в глаза. – Не храни себя на льду вечно.

– Именно так я себя ощущаю. Ничего не могу с этим сделать. Прости.

– Я говорю это не для себя. Я говорю это для тебя.

Она встала:

– Мне и правда жаль. Пожалуйста, не принимай это на свой счет.

– Нет-нет. Я понимаю.

– Ты очень милый, Марио, и я бы… – Она глубоко вдохнула. – Знаешь, при других обстоятельствах, но это непорядочно и несправедливо по отношению к тебе.

– Эй, послушай, я с этим справлюсь.

Он улыбнулся иронически. В свете лампы он выглядел как модель, позирующая для итальянского издания журнала «Вог»: темные волосы растрепаны, рубашка расстегнута, кубики мышц на животе.