Спонтанная покупка

Глава 15

Мэгги тоже не спалось. Она проснулась в половине шестого и проскользнула на кухню. Поставила гейзерную кофеварку на плиту и раскрыла записную книжку, готовая поверить бумаге свои мысли. Когда она писала Фрэнку, в голове прояснялось. Словно там зажигался бенгальский огонь, который искрился идеями. И она еще не обуздала свой гнев в отношении Зары. История с «Лебедем» отвлекла Мэгги, но утром ее ярость вспыхнула с новой силой. Она этого так не оставит.

Она начала писать.

Я знаю, что бы ты сказал. Преврати это в преимущество. Пойми, чего хочет Зара, и используй ее для своих целей. Но я не совсем понимаю как. И я знаю, что она меня разорит. Позволить ей это? Мы будем бороться за одни и те же заказы. Я не могу так унижаться. Ты считаешь, это трусость, если я сверну дела и уступлю ей? Тогда я смогу заняться «Лебедем» вместе с мамой. Господи, как же мне тебя не хватает! Мы бы отправились в Рашбрук и отметили покупку. Я вижу, как ты сидишь у огня с пинтой сидра «Мельхиор» и пирогом со свининой… Ты сказал однажды, что это место, где ты чувствовал себя счастливым. Может, это из-за сидра?! Нет, это магия. И нам было совершенно на все наплевать, правда?

Мэгги остановилась, глотая слезы. Когда она перестанет скучать по нему? Она видела его родное лицо в очках, слышала его мелодичный акцент блэк-кантри, который делал смешным все, что Фрэнк говорил, поскольку он был такой бесстрастный, такой сообразительный и такой наблюдательный…

«Это искусство войны, Мэгги, – услышала она его голос. – Победит тот, кто знает, когда надо воевать, а когда не надо».

Она перечитала запись, ища подсказки, указывающие на решение. Иногда ответ был очевиден. Кофе закипел, и она взвизгнула:

– О господи! Ну конечно! Это решает абсолютно все. Искусство войны, детка!

Мэгги изобразила рубящий удар карате посередине кухни и засмеялась.

В девять часов она подходила к элегантному георгианскому зданию в Маунтвилле. В этом доме располагался офис Эйдена Стоуна.

– Мне нужно срочно увидеться с Эйденом, – сообщила она гламурной секретарше, та открыла рот, чтобы сказать, что он занят, но Мэгги ее перебила: – Я не уйду, пока он меня не примет, поэтому лучше не затягивать. Скажите ему, что я Мэгги Николсон. Из компании «Тайн пиар».

Менее чем через три минуты Мэгги ступала по толстому белому ковру в кабинете Эйдена. Он протянул руку, но, вместо того чтобы ее пожать, она подошла к окну, выходящему на красивый дворик с подстриженными живыми изгородями из самшита.

– Ты знаешь, почему я здесь, – заявила она. – Зара не способна сама придумать и воплотить в жизнь подобный план. Я в шоке оттого, что ты считаешь нормальным такое поведение, принимая во внимание твою дружбу с Фрэнком. Или хранить верность мертвому другу необязательно?

Эйден был одет в костюм-тройку, уместный разве что на Берти Вустере

[10]

[Берти Вустер – молодой аристократ-бездельник, персонаж цикла комических произведений П. Г. Вудхауза.]

. Были даже золотые часы на цепочке в нагрудном кармане.

– Она моя дочь. Я желаю ей успеха. Я впервые вижу, чтобы она бросилась с головой в проект. Она настроена на удачу. Мы ценим все, чему она научилась у тебя, но в ее контракте не было ни слова о том, что ей нельзя открыть свое дело.

– Не было, – согласилась Мэгги, – потому что существует такая странная вещь, которая называется доверием и которая свойственна порядочным людям.

– Это просто наивно, Мэгги. Ты сама знаешь.

Он был прав. В наши дни и в нашем возрасте нужно себя защищать. Ничего нельзя пускать на самотек.

– У нее даже не хватило смелости сказать мне об этом. Она знает, что поступила непорядочно. И ты обо всем знал. Как я понимаю, это ты ее финансировал?

Он кивнул без всякого намека на стыд:

– Я инвестировал в ее бизнес. Мэгги, я ее отец.

– И считаешь, что так поступают хорошие отцы, да? Побуждают подставлять других?

Эйден уставился на нее. Он никогда не призна́ется, что его дочь повинна хоть в чем-то.

– Зара много работала, после того как ушла от тебя. Меня просто поразили кампании, которые она организовала. Я бы не стал вкладываться, если бы не был уверен, что она справится.

Самое ужасное, что Зара, по всей вероятности, добьется успеха. Приберет к рукам папочкины контакты, потратит его денежки, пролезет хитростью на нужные совещания, скопирует все, чему научилась у Мэгги, и будет использовать всех и каждого, чтобы получить то, чего хочет.

– Ты знал, что она собирается открыть свою компанию, когда просил взять ее на работу?

– Мэгги… как можно! – возмутился Эйден. – И мысли такой не было.

– Так кажется со стороны.

– Послушай, Зара ценит время, которое провела с тобой. Она уважает тебя и все, что ты делаешь. Тебе должно льстить, что ты ее вдохновила. Вскоре после того, как она ушла от тебя, мы поехали кататься на лыжах. Так вот, она стала рассказывать владельцам шале, как продвигать себя на рынке, и они попросили ее заняться этим. С этого все и началось.

Эйден был очень убедителен. Мэгги напомнила себе, что он занимается продажами.

– Она увела моего лучшего клиента. Моего любимого клиента. Не понимаю, как ты можешь одобрять то, что она делает.

– Она впервые проявила интерес к чему-то, кроме шмоток и косметики. Она моя дочь, и я всячески буду ей помогать. – Он пожал плечами. – Она не такая, как Роза. Я слушал, как Фрэнк говорит о Розе, и завидовал. Как он ею гордился! Я прежде никогда не гордился Зарой, потому что она ничего не делала. А сейчас горжусь. Наконец-то она взяла себя в руки. И я не могу отобрать у нее это занятие.

– Ну и ну… – Мэгги покачала головой, не веря своим ушам.

– Мэгги, ты справишься с конкуренцией. Эйвонминстер – большой город. Найдется место для вас обеих.

Настал нужный момент. Для нанесения смертельного удара.

– А что, если я облегчу ей жизнь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты можешь выкупить у меня «Тайн». – (Эйден выпучил глаза от удивления и чего-то еще, похожего на веселье.) – Ей не придется красть у меня клиентов. Я передам ей их. Это сбережет нам всем кучу времени и усилий. И для клиентов будет лучше в конечном счете. Они не будут испытывать вину за то, что бросили меня.

Эйден прошел в другой конец кабинета и облокотился о каминную полку. Над камином висела огромная фотография его жены и Зары в белых платьях, на диване, с красивым серебристо-серым псом, лежащим у их ног.

– Сколько? – спросил он.