Спонтанная покупка

Глава 47

Лоррейн, хозяйка магазина, которая, как всегда, все узнавала первая в Рашбруке, сообщила новость. Она позвонила в «Три лебедя» рано утром во вторник, и Мэгги взяла трубку.

– О пабе пишут в одной из ведущих газет! – радостно воскликнула она. – Отзыв. И хороший. Я отложила для вас три экземпляра. Вырезала эту статью и прикрепила на окне магазина.

Мэгги захотелось расцеловать ее. У нее большое сердце, несмотря на любовь к сплетням и домыслам.

– Я кого-нибудь пришлю за газетами.

– И еще тут посылка для Черри.

Мэгги написала Хлое сообщение с просьбой захватить газеты и посылку по пути. Как только та пришла, они разложили газету на самом большом столе в зале и сгрудились вокруг: Мэгги, Роза и Черри, Винни и Хлоя.

Мэгги прочитала отзыв вслух.

Похоже, в Сомерсете нынче полно людей, которые не ходят на работу, но готовы выложить не менее трехсот фунтов за квадратный метр обоев. Я не из их числа. Но я только что побывал в гостях у своих старых друзей, которые недавно купили дом в крошечной деревне Рашбрук. У меня упало сердце, когда они предложили пообедать в местном пабе. «Его только что переделали!» – воскликнули они.

В Британии полно гастропабов, купленных самонадеянными энтузиастами, которые тратят немного гаагской синей краски, находят поставщика колбас ручной работы и ждут, когда на них посыплются фунты, но разоряются через несколько месяцев, поскольку не имеют ни малейшего представления о бизнесе гостеприимства и общественного питания и не слыхивали о показателях доходности.

«Три лебедя» в Рашбруке недавно купили мать, дочь и внучка. Если вы из поколения беби-бумеров, как я, то, скорее всего, у вас в комнате на стене висел постер с изображением Черри Николсон. Цыпочка на мотоцикле в серебряных коротких шортиках. Мы все росли, мечтая о ней. Сейчас это респектабельная дама, отвечающая за обеденный зал, и движущая сила в пабе. Она спасла его от застройщика, чем заслужила благодарность местных жителей, которые там собираются.

Краски от «Фарроу и Болл», необычные предметы искусства и интересное освещение. Хотя у Николсон более уверенная рука и более богатое воображение, чем у многих. Переступая порог паба, ты словно попадаешь в дом своего одноклассника, у которого очень крутые родители. И еще повсюду собаки. Входя, я чуть не наступил на мопса викария. Дочь Черри, несгибаемая Мэгги, специалист пиара в индустрии питания, правит кухней железной рукой. Две длинношерстные мини-таксы следуют за ней по пятам. Внучка Роза отвечает за сад и спасенных от неминуемой смерти кур.

Еда – ничего особенного. Только если вы не любите толстые ломти ветчины в глазури из имбирного мармелада, идеальную яичницу-глазунью и картофель фри, хрустящий снаружи и воздушный внутри. Или пирог из французского сдобного теста с курицей и луком-пореем в невероятно пикантном сливочно-горчичном соусе. Или легкий как перышко бисквит с патокой, пропитанный заварным кремом с вкраплениями ванили.

Головокружительный выбор разливного крафтового пива. И сидр «Мельхиор», который пьется как жидкое яблочное пюре и от которого ты теряешь голову и ведешь себя безрассудно. Неудивительно, что здесь все друг друга знают. Я повстречался с телепродюсером, местным крысоловом и викарием. Это как если место действия фильма «Сидр и Рози» перенести в Бабингтон-хаус. Или как попасть в эпизод сериала «Арчеры».

Когда я, пошатываясь, вышел наружу, полная луна отражалась в черном сиропе реки. Ухала сова. Я был пьян, околдован и очарован. Я человек независтливый. У меня лучшая в мире профессия. Но я уезжал от друзей с чувством зависти. Мы все мечтаем, чтобы такой паб, как «Три лебедя», был у нас в шаговой доступности. Я надеюсь и молюсь, чтобы он таким и остался.

– Бог ты мой! – воскликнула Черри. – Мы и за деньги не получили бы лучшего отзыва. Но кто такой Адам Бест? Когда он приходил? Должно быть, в субботу. Мы тогда подавали ветчину.

– Он говорит, его друзья недавно купили дом в деревне, – сказала Мэгги. – Должно быть, это Баннистеры.

Аманда Баннистер, подумала Черри. Конечно. Кому, как ни Баннистерам, иметь в друзьях ресторанного критика.

– Это поворотная точка, – сказала Черри, обращаясь ко всем. – Но мы это заслужили. Причем благодаря вам. Я так горжусь нашей командой!

Она открыла пакет, который Лоррейн отправила вместе с газетами. Это были посадочные планы Кэтрин. Она попросила Майка послать их по почте, когда разговаривала с ним по телефону в последний раз после церемонии открытия.

«Почему ты исчез вот так?» – спросила она как можно непринужденнее.

«Мне надо было рано вставать. Ты была занята. Я не хотел тебя отвлекать». То же объяснение, что и в его сообщении.

«Мог бы попрощаться».

«Прости», – произнес он без всякого намека на чувство вины.

«Что думаешь? О пабе».

«Потрясающе! – заявил он. – Но я и не сомневался в успехе. Как могло быть иначе, если вы взялись за дело?»

Его слова немного смягчили сердце Черри. Быть может, он просто проявил заботу? Это был бурный вечер. Она взглянула на посадочные планы и увидела прикрепленную к ним бумажку. Быть может, записка от него? Но это оказалась всего-навсего этикетка «бесплатно» от университета с напечатанным именем Майка. У Черри упало сердце. Как их отношения скатились до этого? Чертова этикетка! Даже если он хотел воспользоваться услугами университета напоследок, этот жест явно демонстрировал возникшую между ними пропасть.

Черри провела пальцем по строчкам, написанным материнским мелким почерком, мечтая, чтобы Кэтрин была жива. Они бы сели на кухне с чашками чая, и она бы поделилась с мамой своими заботами. Черри вздохнула. Она занесет планы Аманде. Поблагодарит за отзыв и, по крайней мере, передаст благодарность Адаму Бесту.

– Отнесу планы в Вистерия-хаус, – сказала она. – Роза, я могу сказать Аманде, что ты готова помочь с садом?

– Конечно, – отозвалась Роза. – С удовольствием помогу. Спроси, когда удобно прийти к ним. Пусть особо с этим не затягивают, иначе будет поздно что-то сделать в это время года.

Как только Черри ушла, Хлоя застыла, собираясь с духом для разговора с Мэгги и Розой. Как ей только в голову пришло, что у нее получится здесь работать? Хлоя не справлялась со стрессом, начиная каждый день с надежды, что все уладится и она сможет заняться работой, которую успела полюбить. Хуже всего было напряжение, которое она испытывала, глядя на большую дубовую дверь всякий раз, когда была в «Трех лебедях», опасаясь, что может появиться Николь.