Страница 8 из 61
Дададжи, Ба и Мина Фой, каждый про себя, вспомнили незабываемый инцидент десятилетней давности, когда полковник уговорил Дададжи вложить деньги в суконную фабрику, основанную его сослуживцем по армии, которому, как полковник считал, он обязан был жизнью – они вместе воевали в Кашмире. Бизнес потерпел крах, и значительные вложения в одеяла, носки, подшлемники и свитера для военных обратились финансовой потерей Дададжи, который, разумеется, в той же мере был раздосадован этим, сколь полковник чувствовал себя виноватым. И хотя данный инцидент привнес в их добрососедские отношениях новые обертоны сожаления и фальши, Дададжи проявил великодушие, продолжая бесплатно консультировать полковника по судебному делу, которое тот вел, требуя компенсации за земельный надел в Лахоре, утраченный, когда Британскую Индию делили на Пакистан и Индийский союз. Неуклонно продолжая посылать соседям кебабы и прочие со своего стола блюда, продолжая играть в шахматы и галантно проигрывая, он, Дададжи, неосознанно тянул время, чтоб утраченное когда-то вернуть.
Это крайне важно, оставаться рядом с теми, кто причинил вам вред, чтобы призрак вины пропитывал их сны, чтобы сознание проступка успело созреть до всей своей полноты. Не то чтобы Дададжи продумал это с начала и до конца – сознательный замысел, грубый расчет никогда не срабатывают, – но он сам поразился возможностям, которые перед ним открывались. Даже сейчас не стоит видеть в этом долговое обязательство. Полковник никогда не взвалит на внука бремя ответственности за дедов просчет. Дададжи и Ба просто намекнут на желательность партии между внуками, людьми, получившими американское образование, двумя равными личностями, которые естественным образом принадлежат к одному кругу ввиду того, откуда они родом и какие цели перед собой ставят. И нет нужды вдаваться в подробности, все эти соображения не могут не подразумеваться.
В который раз Ба и Мина Фой утвердились в стратегическом даре Дададжи. Пусть дневную партию он продул, но игру выстраивал превосходно.
– И у них духу не хватит заикнуться о приданом! – сказала Ба.
Снова отмыв с мылом округлые формы «посла Индостана», водитель доставил семейство в резиденцию полковника. На парадном серебряном блюде с фестончатым краем лежали горкой кебабы.
– На днях мы разговаривали с нашей внучкой, – начал Дададжи. – Похоже, одиночество – большая проблема там, в Америке.
Мина Фой заметила, что на боковом столике, инкрустированном слоновой костью, рядом с икебаной, составленной женой полковника, стоит фотография внука. Надменный, с носом, как у набоба, но с губами, как у херувима, он читал газету. Мина решила, что внешне он ничего.
– Одиночество? Одиночество? – переспросила жена полковника.
– Без людей человек – ничто, – сказала Мина Фой. – Особенно зимой. Там не перестает снег.
Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прерии» Лоры Инглз Уайлдер, которая стала любимой книгой Мины Фой. Она перечитала ее раз сто, не меньше, хотя ее родители считали романы такой же бесполезной причудой, как болтовня по телефону с миссионерами.