Страница 73 из 86
Глава 26. Искры над бездной
Я медленно поднялась с выщербленного каменного пола, чувствуя, как под ладонями чавкает липкая, успевшая остыть кровь. Страх потерять его навсегда, еще секунду назад сжимавший мое горло ледяной когтистой лапой и мешавший дышать, внезапно исчез. Его выжгло дотла, превратило в невесомый пепел, оставив на дне души лишь кристально чистое, первобытное упрямство.
Я не позволю Изольде победить. Я не отдам ейсвоегоКороля.
— Дай мне десять секунд, Марго, — бросила я, даже не обернувшись.
Мой голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо, но в нем вибрировала такая жуткая, непоколебимая сила, что рыжая ведьма покорно отступила на шаг во мрак коридора. Она судорожно прижала к груди стеклянную колбу, в которой угрожающе плескалась и шипела фосфоресцирующая зеленая кислота.
Я шагнула вплотную к Элиасу. Воздух вокруг его безвольно распятого тела гудел от высокого напряжения — защитные контуры тяжелых золотых цепей, впившихся в его кожу, мгновенно распознали чужеродную ауру. Звенья начали наливаться агрессивным, пульсирующим багровым светом, издавая тонкий, режущий слух звон. Волоски на моих руках встали дыбом, а на языке осел горьковатый металлический привкус статического электричества.
Но я проигнорировала и предупреждение, и нарастающую опасность. Протянув дрожащие руки, я обхватила ладонями его израненные, покрытые ссадинами и мертвенно-холодные щеки. Под моими пальцами билась лишь едва заметная, слабая жилка. Я с усилием заставила его поднять голову.
— Смотри на меня, Вернер, — приказала я свирепым, срывающимся шепотом. — Смотри!
Он не реагировал. Веки оставались полуприкрытыми, обнажая лишь узкие полоски мутных белков. Его истерзанное сознание всё еще безнадежно блуждало в лабиринтах персонального ада, искусно выдуманного палачами Инквизиции.
Тогда я зажмурилась и без остатка нырнула на самое дно своего истощенного магического резерва. Туда, где среди звенящей пустоты, свернувшись крошечным клубком, слабо мерцала фиолетовая искра его родной стихии — крупица, которую я берегла в себе. Я властно обхватила её своим золотым пламенем. Не подавляя, нет — распаляя, раздувая из искры пожар, заставляя вспомнить о своей истинной, разрушительной природе.
«Проснись! Разорви эту тьму!»
Стиснув зубы, я резко подалась вперед и накрыла его сухие, покрытые запекшейся кровью и глубокими трещинами губы своими. Это не был поцелуй, полный романтичной нежности или горечи прощания. Это был бинарный резонанс. Отчаянный, болезненный разряд магического дефибриллятора, запущенный прямо в остановившуюся, омертвевшую душу.
Я силой, не жалея ни себя, ни его, протолкнула нашу общую, кипящую магию сквозь физический контакт. Как только моя золотая энергия, туго сплетенная с его фиолетовой предгрозовой яростью, сорвалась с моих губ и проникла в него, цепи Подавления взбесились. Министерство нанесло ответный удар: зачарованный металл в мгновение ока раскалился добела. Карающие руны ослепительно вспыхнули, обжигая мои запястья до волдырей, жадно пытаясь выкачать, поглотить эту внезапную вспышку чужой силы.
Но сопротивление кандалов было бесполезным. Бинарная магия, рожденная нашим союзом, была куда древнее, примитивнее и хитрее любых министерских игрушек. Она не пошла вовне, не стала сражаться с цепями — она ударила внутрь. Словно таран, она пробивала возведенные палачами ментальные блоки Элиаса, растекаясь по его онемевшим, спавшимся венам обжигающим жидким огнем.
Я почувствовала, как под моими ладонями по его истерзанному телу прошла мощная, неконтролируемая судорога, выгнувшая позвоночник. Он издал хриплый, ломаный звук и резко, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы — так выныривают из-под толщи ледяной черной воды за секунду до гибели.
Его окровавленные пальцы, закованные в металл, слабо, но уже осознанно скребнули по цепям.
Я разорвала поцелуй, тяжело, со всхлипом дыша, и всмотрелась в его лицо. Серый, безжизненный пепел безумия отступал. В самой глубине его расширенных зрачков, медленно, с мучительным трудом пробиваясь сквозь пелену боли, зарождался тот самый, до боли знакомый мне предгрозовой шторм. Лед в его глазах треснул.
— Рокси.. — едва слышно выдохнул он.
В этом единственном надтреснутом звуке смешалось столько глубокого неверия, абсолютного потрясения и робкой, оживающей надежды, что у меня болезненно перехватило дыхание. Его расфокусированный взгляд наконец-то обрел ясность. Он лихорадочно изучал каждую черточку моего лица, словно слепой, внезапно прозревший. Я видела, как до него доходит осознание того, что от меня исходит настоящее, живое тепло.
— Ты.. дышишь..
— И собираюсь делать это еще очень-очень долго, — я сквозь непрошеные злые слезы улыбнулась ему хищной, звериной улыбкой, от которой свело скулы. Затем резко повернула голову: — Марго! Сейчас!
Рыжая ведьма не заставила просить себя дважды. Она тенью метнулась к стене, на ходу ловко, одним движением большого пальца сбивая сургучную пробку с колбы.
— Закройте глаза и не вдыхайте! — крикнула она, зажмуриваясь.
Марго без колебаний плеснула густые, маслянистые «Слезы Горгоны» прямо на массивные крепежные звенья у правого и левого запястий Элиаса.
Реакция оказалась мгновенной и ужасающей. Вверх с яростным шипением ударил столб густого, едкого белого дыма, пахнущего жженым сахаром и серой. Высшая алхимическая кислота вгрызлась в неуязвимый магический сплав с таким прожорливым остервенением, словно это была дешевая папиросная бумага. Багровые защитные руны Министерства жалобно взвизгнули — звук был похож на крик раненого животного, — вспыхнули в последний раз, озарив камеру кровавым светом, и с влажным чавканьем погасли навсегда. Благородное золото на глазах начало пузыриться, чернеть и крошиться, превращаясь в грязную, хрупкую окалину.
Спустя пять томительных секунд, показавшихся вечностью, правый кандал с глухим хрустом лопнул. Секундой позже поддался левый.
Элиас мешком рухнул вниз, лишенный всякой поддержки. Я чудом успела подхватить его, оседая вместе с ним на грязный пол и сдирая колени в кровь. Его крупное тело было невыносимо тяжелым, пылающим от внутренней лихорадки и скользким от пота, но в тот момент для меня во всей Вселенной не существовало ничего более драгоценного.