Страница 43 из 86
Элиас Вернер неспешно спустился с помоста и подошел к нам. Его шаги звучали пугающе громко. Он остановился рядом со мной, его плечо едва заметно, но так надежно закрывало меня от инквизиторов. Запах морозного озона полностью вытеснил удушливые орхидеи.
— Департамент ментального контроля провел проверку, — чеканя каждое слово, ледяным тоном произнес ректор, глядя на Изольду сверху вниз с уничтожающим презрением. — Результат очевиден. Адептка Рокс чиста. А вот к вам, старший куратор, у меня появились серьезные вопросы.
Вернер перевел тяжелый взгляд на Слепых Ищеек.
— Вы вторглись на территорию вверенной мне Академии во время проведения государственной аттестации. Вы сорвали завтрак факультета на основании.. истеричных и ничем не подкрепленных подозрений одного куратора. Я лично подам жалобу Верховному Инквизитору на это вопиющее превышение должностных полномочий. А теперь — вон из моего зала.
Инквизитор молча убрал кристалл под плащ и коротко кивнул. Тени развернулись и бесшумно растворились в дверном проеме.
Изольда осталась стоять одна. Опозоренная. Раздавленная своим собственным планом, который обернулся против нее же. Она вскинула полный жгучей ненависти взгляд на Вернера, затем перевела его на меня. В ее глазах плескался яд, но она понимала, что проиграла эту битву вчистую. Развернувшись на каблуках, она вылетела из зала под перешептывания сотен студентов.
Элиас даже не посмотрел ей вслед. Он повернулся ко мне, и на долю секунды, недоступную ничьим больше глазам, уголок его губ дрогнул в едва заметной, одобрительной усмешке.
— Приятного аппетита, адептка Рокс, — сухо, возвращаясь к своему официальному тону, сказал он. — Не опаздывайте на экзамен.
Он развернулся и направился обратно к преподавательскому столу. А я стояла посреди Большого зала, чувствуя, как внутри расцветает пьянящее, дерзкое чувство абсолютной защищенности. Ледяной Король поставил на мне свою печать, и теперь никто в этой империи не смел тронуть его личную, дикую рысь.
Я медленно, на негнущихся от откатившего адреналина ногах, опустилась обратно на дубовую скамью. Большой зал все еще гудел, переваривая только что разыгравшуюся драму, но на наш стол теперь оглядывались исключительно с благоговейным трепетом.
Марго смотрела на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову. В ее дрожащих руках была зажата так и не надкушенная булочка.
— Рокси.. — выдохнула она, округлив глаза до размеров медных монет. — Ты.. ты прошла Слезу Истины. Саму Слезу! Я думала, Изольда сейчас с жиля сдерет с тебя кожу, а в итоге ее саму смешали с грязью при всей академии! Боги, я почти уверена, что ректор Вернер готов был лично испепелить ее на месте.
Я лишь сдержанно кивнула, потянувшись за своим остывшим травяным чаем.
— Инквизиторам здесь не место, Марго. Ректор просто защищал авторитет академии, — ровным тоном произнесла я, хотя мое сердце все еще выбивало бешеный, торжествующий ритм.
«Защищал авторитет академии».Какая красивая, удобная ложь для всех остальных. Мы оба знали правду. Он защищалсвое.
Третий экзамен —«Конструктивная пиромантия и тонкие плетения»— начался ровно в полдень в закрытом тренировочном павильоне. Эта дисциплина считалась ювелирной. Здесь не нужно было взрывать големов или сжигать манекены. Здесь требовался абсолютный, математически выверенный контроль.
Задание состояло в том, чтобы создать из чистого огня сложную пространственную фигуру — цветок, животное или оружие — и удерживать ее структуру в течение пяти минут, не позволив пламени обжечь лист пергамента, на котором эта фигура располагалась.
Комиссия сидела на возвышении. Элиас Вернер, как и всегда, занимал кресло по центру. В его лице больше не было ни капли той обжигающей тьмы, что пульсировала между нами ночью. Идеальный, хладнокровный судья. Но теперь, благодаря ментальной связи, я чувствовала его присутствие иначе. Серебряная нить его магии в моем сознании едва заметно вибрировала каждый раз, когда он смотрел в мою сторону.
Когда назвали мое имя, я подошла к столу с пергаментом абсолютно спокойной.
Я не стала вытягивать магию с трудом, как на первом экзамене, и не позволила зверю вырваться наружу, как на втором. Я сделала именно то, чему Элиас учил меня у камина. Я прикрыла глаза и обратилась к своему яростному, первородному золоту, пропуская его через холодный серебряный фильтр ректорской защиты.
Концентрация:Я подняла руки, позволяя отфильтрованной магии стечь на кончики пальцев.
Формирование:Пламя сорвалось вниз, но не хаотичным потоком, а тонкими, как шелковые нити, струйками.
Фиксация:На белом листе пергамента, не оставляя даже легкого следа копоти, расцвел огненный лотос. Каждый его лепесток был прорисован до мельчайших прожилок. Он пульсировал ровным, густым рубиновым светом, абсолютно послушный моей воле.
В зале повисла тишина, но на этот раз это была тишина абсолютного восхищения. Моя внутренняя кошка грациозно сидела внутри меня, с интересом наблюдая за этой человеческой игрой, больше не пытаясь вырваться и всё сжечь.
Магистр Торн подошел ближе, наклонился над моим цветком и пораженно цокнул языком.
— Идеальная термическая изоляция, — пробормотал он, осторожно проводя рукой в дюйме от огненных лепестков. — Вы не сожгли ни единого волокна на пергаменте, адептка Рокс. Поразительный контраст с вашими предыдущими выступлениями.
Я коротко взглянула на Элиаса. Он медленно, плавно кивнул — жест, который для всех остальных выглядел как дежурное одобрение преподавателя, но для меня был равносилен громогласному:«Умница. Ты всё усвоила».
— Оценка «превосходно», — объявил декан, на этот раз без всяких споров и возмущений, торопливо вписывая балл в ведомость.
Вечером, когда коридоры общежития погрузились в сонную тишину, я сидела на широком подоконнике в нашей комнате, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном кружились крупные хлопья снега, засыпая тренировочные полигоны и крыши башен мягким белым ковром.
Сессия была практически закрыта. Мое имя больше не значилось в списках отстающих, а Изольда Вейн, по слухам, заперлась в своих покоях, сославшись на внезапную, тяжелую мигрень.