Страница 39 из 86
Глава 14. Ночной пакт
Взгляд на угасающие за окном сумерки принес странное, холодное умиротворение. Марго, тихо бормоча ругательства в адрес Изольды Вейн, принялась тщательно собирать осколки разбитого стакана, а я послушно помогла ей навести порядок, стараясь не выдать бушующий внутри шторм.
Мы легли спать рано, но сон не шёл. Весь вечер я чувствовала, как под кожей тоненькими иголочками покалывает пробудившаяся магия, а в мыслях набатом стучало осознание: Изольда не станет ждать. Она уже ищет повод, и когда найдет — пощады не будет. Единственный мой шанс выжить в этой академии и сохранить свободу — стать слишком сильной и безупречной для её грязных интриг.
В полночь, когда мерное дыхание подруги заполнило комнату, я бесшумно поднялась с постели.
Каменные коридоры главного корпуса в этот час напоминали лабиринты древней гробницы. Свет редких магических светильников едва разгонял густую, зловещую тьму, вытягивая по полу длинные, уродливые тени. Я шла, кутаясь в темный плащ, и каждый шаг давался мне с трудом — не от страха перед ночными патрулями, а от понимания того,чтоименно я собираюсь сделать.
Я добровольно шла к мужчине, от которого бежала последние недели. Шла сдаваться на его условия, потому что другие варианты вели прямиком в казематы Министерства.
Винтовая лестница, ведущая к личной башне ректора, встретила меня могильным холодом. Перед массивной дубовой дверью, украшенной кованым гербом Академии Огня, я замерла, пытаясь унять сумасшедший стук сердца. Внутренняя кошка замерла, напряженно прислушиваясь к звукам за преградой.
Я глубоко вздохнула и трижды коротко ударила кулаком по тяжелому дереву.
Секунды потянулись как вечность. Я уже собиралась развернуться и уйти, коря себя за безумную слабость, как вдруг замок тихо щелкнул, и дверь медленно поплыла внутрь.
В просторном кабинете царил полумрак. Единственным источником света был огромный камин, в котором лениво потрескивали толстые поленья, отбрасывая багровые блики на книжные шкафы и кожаную мебель. В воздухе плыл уже знакомый, сводящий с ума аромат:дорогая кожа, терпкий кедр и едва уловимая, опасная нотка предгрозового озона.
Элиас Вернер сидел за своим массивным рабочим столом. На нем не было камзола — только тонкая белая сорочка с расстегнутым воротом и затанные рукава, обнажающие мощные, покрытые росписью боевых татуировок предплечья. В правой руке он держал хрустальный стакан с янтарной жидкостью.
Ректор даже не поднял головы, продолжая изучать какой-то документ.
— Ты опоздала, Роксана, — его низкий, хрипловатый баритон заставил меня вздрогнуть. — Я ждал тебя еще два часа назад. Но, признаться, думал, что твоя гордость заставит тебя продержаться хотя бы до утра.
— Откуда вы знали, что я приду? — я закрыла за собой дверь, оставаясь стоять у самого порога, словно готовая в любой момент броситься назад.
Вернер наконец отложил перо и медленно поднял на меня свои стальные глаза. В их глубине, вопреки его ледяной маске, плясали отсветы каминного пламени, делая его взгляд пугающе горячим.
— После того, как Изольда устроила сцену в раздевалке, у тебя остался только один разумный выход, — он сделал глоток из стакана, не сводя с меня тяжелого, гипнотического взгляда. — Она уже строчит донос в Департамент ментального контроля. Завтра утром этот рапорт будет лежать у меня на столе. И если я не наложу на него свое вето, сюда явится инквизиторская комиссия. Они не посмотрят на твои «превосходно», Рокс. Они просто выжгут твою суть, чтобы убедиться в твоей безопасности.
Я сделала несколько решительных шагов вперед, останавливаясь у противоположного края его стола.
— Вы правы. Мне нужна защита. Но больше всего мне нужен контроль, — я упрямо вскинула подбородок, глядя прямо в этот серый омут. — Моя магия сегодня.. она была дикой. Если бы големов было больше, я бы выгорела. Научите меня, Элиас. Научите меня подчинять это пламя, не убивая моего зверя.
Вернер медленно поднялся со своего кресла. Его огромная, монументальная фигура мгновенно заслонила от меня свет камина. Он обошел стол, сокращая расстояние между нами, и остановился так близко, что я снова почувствовала себя маленькой, беззащитной птицей перед пикирующим ястребом.
— Ты понимаешь, о чем просишь, девочка? — тихо, с опасной хрипотцой спросил он. — Обучение перевертыша с огненной стихией — это не зубрежка формул по учебникам Торна. Это полное ментальное и физическое слияние. Мне придется ломать твои барьеры. Мне придется заходить в твою голову так глубоко, как никто никогда не заходил.
Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев приподнял мой подбородок, заставляя смотреть только на него. Его кожа была обжигающе горячей.
— Мои условия будут жесткими, Рокс.
Абсолютное подчинение:В этой комнате и на тренировках твоя воля принадлежит мне. Никаких споров, никаких кошачьих капризов.
Полная искренность:Твой зверь не должен рычать на мою магию. Ты откроешь мне свой резерв добровольно.
Секретность:Об этих занятиях не должна знать даже твоя рыжая подруга. Если Изольда пронюхает о наших ночных встречах, под удар попаду уже я.
— И что взамен? — мой голос сорвался на шепот, сердце колотилось где-то в районе горла от его удушающей близости.
— Взамен? — Элиас едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было льда — только чистый, хищный триумф мужчины, который наконец получил то, что хотел. — Взамен я сделаю тебя неприкасаемой. Я перепишу твою ауру так, что ни один инквизиторский артефакт в империи не разглядит в тебе перевертыша. Ты сдашь эту сессию лучшей на курсе. И Изольда Вейн захлебнется собственной желчью, но не сможет к тебе прикоснуться.
Он отпустил мой подбородок, но его ладонь скользнула ниже, тяжело опустившись на мое плечо, запечатывая этот негласный договор.
— Мы начнем прямо сейчас, Роксана. Снимай плащ и садись на ковер у камина. Пора познакомиться с твоей кошкой поближе.
Пальцы слушались неохотно. Каждая костяная пуговица моего тяжелого дорожного плаща сейчас казалась неподъемной, словно налитой свинцом. Я медленно расстегнула ворот, позволяя плотной ткани соскользнуть с плеч и бесформенной темной грудой упасть на начищенный паркет. Оставшись в одной лишь облегающей черной водолазке, я почувствовала себя странно обнаженной под этим пристальным, немигающим взглядом серебряных глаз.