Страница 15 из 86
— Ты.. просто невыносима, Рокс, — прохрипел он, сжимая руки в кулаки с такой силой, что отчетливо побелели костяшки. — Это было грубейшее нарушение всех протоколов ментальной безопасности! Ты намеренно забила канал связи.. мусором!
— Мусором?! — я артистично, театрально обиженно надула губы, хотя внутри меня сейчас играл победный марш с оркестром. Тайну я сохранила, время с запасом выдержала, да еще и великого магистра из колеи выбила. — Вообще-то, это были мои самые искренние, самые светлые и чистые чувства к высшему руководству академии! Вы требовали безоговорочного доверия — я открылась полностью. Три минуты, к слову, уже прошли. Где мой законный зачет?
Вернер сделал короткий, резкий шаг ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он сейчас просто перекинет меня через колено и от души всыплет ремня за такую неслыханную дерзость. Литые мускулы под его темной льняной рубашкой ходили ходуном от напряжения. Он смотрел на мои губы сверху вниз так, словно пытался решить сложнейшую математическую задачу — задушить меня прямо здесь, на ковре, или.. поцеловать до полной потери сознания.
—Зачет, — наконец глухо выплюнул он, резко отворачиваясь и направляясь к своему столу.
Схватив тяжелый графин, он плеснул себе полный, до краев, бокал коньяка — того самого, коллекционного эльфийского — и осушил его одним длинным, нервным залпом, даже не поморщившись.
— Ты свободна, адептка. На сегодня. Но не обольщайся и не думай, что ты победила. Завтра мы кардинально сместим фокус. Перейдем на жесткий физический контроль твоей нестабильной магии. И поверь мне.. там твои дешевые женские штучки тебе ничем не помогут.
— Ловлю на слове, господин ректор, — я лукаво, довольно улыбнулась, поправила свой идеально застегнутый уставной жилет и, не дожидаясь, пока он передумает и найдет повод оставить меня, попятилась к спасительному выходу.
Уже закрывая за собой тяжелую створку двери, я сквозь щель услышала его тихий, полный обреченного отчаяния шепот:
— Проклятая блондинка.. Береги мои нервы.
О да.Игра становилась все горячее и интереснее. И, кажется, многовековой ледник нашего неприступного ректора не просто дал первую трещину — он начал стремительно, необратимо таять.