Страница 34 из 71
Глава 16
"Есть вещи, которые навсегда меняют тебя. Первый поцелуй. Первая любовь. Первый раз, когда тот, кого ты любишь, чуть не убивает тебя случайно."
Дорогой несуществующий дневник,
Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я окажусь в лазарете после попытки отравления, а затем потеряю невинность с наследным Альфой, который в процессе чуть не потеряет над собой контроль, я бы... наверное, поверила. Потому что в Академии Алуктрас абсурд стал моей новой нормой.
Но обо всём по порядку.
День начался плохо и только ухудшался с каждым часом.
Столовая встретила меня привычным хором шёпота и косых взглядов. Прошла неделя после инцидента с Рэйвеном и его потерей контроля, и слухи распространились со скоростью лесного пожара. Теперь все знали: кровь Стража — это наркотик. А я — ходячая доза.
Замечательная репутация. Даже лучше, чем просто "последняя из истреблённой расы".
Сара шла рядом со мной, её лицо было бледным. После того, как она открыла мне свою тайну о бабушке-оборотне — секрет, который её семья охраняла поколениями, скрываясь среди людей — она стала ещё более замкнутой. Две изгойки в школе оборотней. Какая ирония.
— Ты сегодня ешь? — спросила она тихо, поправляя очки нервным жестом.
— Планирую попробовать, — ответила я, направляясь к столу. — Если, конечно, кто-нибудь не решит, что моя смерть от отравления решит все их проблемы.
Сара вздрогнула.
— Не шути так.
Но я не шутила.
Кайр уже ждал за столом Серебряных Клыков. После той ночи он стал ещё более бдительным — практически не отходил от меня. Рэйвена я не видела три дня. Он избегал меня, и я чувствовала через нашу связь его борьбу. Голод против воли. Желание против разума.
Мне было его жаль. И страшно одновременно.
— Доброе утро, — Кайр встал, когда я приблизилась. Всегда джентльмен. Даже в школе монстров.
Его зелёные глаза скользнули по моему лицу, изучая каждую деталь. Ищу следы усталости, страха, боли. Он делал это постоянно теперь — проверял, цела ли я.
Как будто я была фарфоровой куклой, которая могла разбиться от слишком резкого взгляда.
— Сомнительно доброе, — ответила я, садясь. — Но утро — это факт.
Он налил мне чай — точная температура, которую я любила. Положил на тарелку тосты, ягоды, сыр. Всё правильно. Всё идеально.
Иногда его совершенство было утомительным.
Я начала есть, и именно в этот момент мир решил напомнить мне, что я ненавижу утра.
Первый глоток чая обжёг не так, как должен был. Жжение было химическим, неправильным. Горло сжалось. Желудок скрутило. Комната начала вращаться.
— АлАя? — голос Кайра был далёким.
Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кто-то закричал. Сара? Мила? Весь зал превратился в размытое пятно цветов и звуков.
Последнее, что я помню — сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Запах сосны и чего-то дикого. Кайр.
А потом тьма.
Очнулась я в лазарете с головной болью, которая ощущалась как молот, колотящий изнутри черепа.
— Аконит, — говорил профессор Дарсил где-то рядом. — Волчий корень. В малых дозах вызывает у оборотней лёгкую слабость. Но для Стража...
— Для Стража это яд, — закончил Кайр, его голос был холоднее арктической зимы. — Кто?
— Ещё не знаем. Но узнаем.
Я открыла глаза. Белый потолок лазарета. Снова. Мне нужно было перестать здесь просыпаться — это становилось привычкой.
— Привет, — прохрипела я.
Кайр был рядом за секунду. Его лицо — обычно сдержанное и контролируемое — было маской плохо скрытой ярости. Челюсть сжата. Глаза горят изумрудным огнём. Руки, лежащие на краю кровати, дрожали.
— Как ты себя чувствуешь? — каждое слово было осторожным, отмеренным. Слишком контролируемым.
— Как будто выпила жидкую смерть, — ответила я. — Что, технически, и произошло.
— Это не смешно.
— Я не смеюсь.
Он взял мою руку в свою — осторожно, словно я могла сломаться. Большой палец медленно провёл по моим костяшкам.
— Я чуть не потерял тебя.
Что-то в его голосе — сырая уязвимость — заставило моё сердце сжаться.
— Но не потерял.
— Но мог, — он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я едва выдержала. — АлАя, я не могу... если что-то случится с тобой...
— Не случится.
— Обещать не можешь.
Он был прав. В этом месте никто не мог обещать завтрашний день.
Профессор Дарсил дискретно исчез, оставив нас одних. Тишина лазарета была тяжёлой, наполненной невысказанным.
— Я хочу показать тебе что-то, — внезапно сказал Кайр. — Если ты можешь ходить.
— Куда?
— В безопасное место.
Потому что такие места существуют в школе, где тебя пытаются убить еженедельно.
Но я встала, немного качаясь. Кайр подхватил меня, его рука обвилась вокруг талии. Вместе мы вышли из лазарета в ночь.
Академия спала. Коридоры были пустыми, освещёнными только факелами, которые бросали танцующие тени на каменные стены. Наши шаги эхом отдавались в тишине — его уверенные, мои неровные.
Мы поднимались по лестнице всё выше и выше, пока не достигли части Академии, которую я никогда не видела. Частные покои Альф.
Кайр открыл дверь в комнату, которая могла быть только его.
Большое пространство с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на ночной лес. Минималистичная мебель — всё функционально, ничего лишнего. Книги на полках. Оружие на стенах. Большая кровать с тёмными простынями.
Камин горел, бросая золотые блики на всё вокруг. Комната пахла сосной, старой бумагой и чем-то ещё — его личным ароматом, который я не могла описать, но узнавала бы среди тысячи.
— Зачем мы здесь? — спросила я.
Кайр закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Его глаза не отрывались от моего лица.
— Потому что после сегодняшнего... после того, как я увидел тебя без сознания, отравленную... что-то сломалось во мне.
Он оттолкнулся от двери, медленно пересекая расстояние между нами.
— Я понял, что я трус.
— Ты не...
— Да, — перебил он. — Я есть. Я держу себя на расстоянии, потому что боюсь. Боюсь потерять контроль. Боюсь навредить тебе. Боюсь стать таким же монстром, как мой отец.
Он остановился в сантиметре от меня. Я чувствовала тепло его тела, слышала учащённое дыхание.
— Но знаешь, что я понял сегодня, когда нёс твоё безжизненное тело в лазарет?
Я покачала головой, не в силах говорить.
— Что худшее — это не навредить тебе случайно. Худшее — это потерять тебя, так и не сказав правду.