Страница 18 из 71
— Проблемы? — спросил Кайр тихим голосом, но в нём читалась сталь.
Лисса обернулась с наигранной улыбкой.
— Никаких проблем, Кайр. Просто показываю новенькой, как работать с энергией.
— Отпусти её руку, Лисса, — его голос стал ещё тише, но отчего-то более угрожающим.
— Я ничего не делаю плохого...
Кайр молниеносно схватил её запястье и выкрутил его так, что Лисса вскрикнула и отпустила меня. Его пальцы сжались на её коже с силой, которая заставила её побледнеть.
— Не забывай, — прошептал он, наклонившись к её уху, — я старше.
Старше? Что это должно означать?
В глазах Лиссы вспыхнула ярость, но также и что-то похожее на страх. Она сердито одёрнула руку и отодвинулась.
— Это ещё не конец, — прошипела она мне, вставая из-за стола.
— С нетерпением жду продолжения, — ответила я с ядовитой улыбкой.
Лисса бросила на нас последний злобный взгляд и демонстративно пересела к другому студенту.
Кайр занял её место, и внезапно воздух стал пахнуть его одеколоном — что-то сильное мускусно свежее, мужское, с нотками чего-то дикого. Мои лёгкие сами собой сделали глубокий вдох.
Даже пахнет как грех.
— Прости за неё, — сказал он тихо, и близость его голоса заставила сердце забиться быстрее. — Лисса... не всегда умеет контролировать свои эмоции.
Я изучила его профиль — точёные скулы, сильную линию челюсти, где проступала лёгкая щетина. Хотелось провести пальцами по этой челюсти, почувствовать шершавость кожи...
Остановись немедленно.
— Спасибо, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Хотя я справилась бы сама.
Когда он положил руку поверх моей, электрический разряд пробежал от кончиков пальцев до самого сердца. Его кожа была тёплой, а прикосновение — удивительно нежным для такого сильного мужчины.
Боже, что происходит с моим телом? Почему от простого прикосновения я готова растаять?
Лунный камень между нами вспыхнул ярким светом.
— Интересно, — прошептал он, изучая мою реакцию. — У тебя очень... интенсивная энергетика.
Интенсивная. Ещё одно слово для описания моей "особенности".
Урок закончился быстрее, чем я ожидала. Когда студенты начали расходиться, Кайр задержался.
— Можно проводить тебя? — спросил он.
Конечно можно. Особенно если это означает больше времени наедине с ним.
— Если хочешь, — ответила я, стараясь казаться равнодушной.
Мы шли по коридорам молча. Каменные стены Академии казались менее мрачными в его присутствии, а факелы горели ярче.
— Расскажи мне о себе, — сказал он наконец. — Откуда ты? Какой была твоя жизнь до Академии?
Вопросы, на которые сложно отвечать честно.
— Ничего особенного, — уклончиво ответила я. — Маленькая деревня, скучная жизнь.
— А семья?
Что-то сжалось в груди.
— Родители умерли, когда мне было десять. Воспитывала тётя.
Кайр остановился и повернулся ко мне. В его зелёных глазах мелькнула боль — настоящая, глубокая.
— Иногда это спасение, а не боль, — сказал он тихо.
Спасение? Что он имеет в виду?
— Что ты имеешь в виду?
Он отвернулся, глядя в окно на тёмный лес.
— Некоторые родители... не заслуживают своих детей, — произнёс он, и в его голосе прозвучала такая горечь, что сердце сжалось. — Некоторые причиняют больше боли, чем их отсутствие.
Что случилось в его семье? Какую боль он скрывает за этой идеальной маской?
Мы дошли до моего корпуса. У входа Кайр остановился и достал из кармана что-то завёрнутое в чёрный шёлк.
— Я хочу дать тебе кое-что, — сказал он, разворачивая ткань.
В его ладони лежал нож — небольшой, изящный, с серебряным лезвием и рукоятью из чёрного дерева. Металл переливался в свете факелов, как жидкое лунное сияние.
Нож. Он дарит мне оружие.
— Я не могу это принять, — начала я, но он мягко взял мою руку и вложил в неё рукоять.
— Можешь, — сказал он твёрдо. — Это серебро, Алая. Оно способно остановить оборотня и нанести рану, от которой он не скоро оправится.
Серебро против оборотней. Он даёт мне оружие против своего собственного вида.
— Почему? — прошептала я.
— Потому что ты не такая, как другие, — прошептал он, и его голос стал настолько низким и интимным, что по телу пробежала волна жара.
Кайр поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми, удивительно нежными, и от этого прикосновения весь мир сузился до точки их соприкосновения с моей кожей. Дыхание сбилось, сердце застучало так громко, что я была уверена — он его слышит.
Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня.
Его лицо было совсем близко, я чувствовала тепло его дыхания на губах. Зелёные глаза потемнели, стали почти изумрудными в лунном свете. На мгновение весь мир застыл — только мы двое, только это электричество между нами.
Он собирается меня поцеловать. И я хочу этого больше, чем собственного дыхания.
Но он отступил, медленно убирая руку, и я почувствовала, как холод заполняет место, где только что было его тепло.
Нет! Почему он остановился?
— Спокойной ночи, Алая, — сказал он тихо, и даже в том, как он произносил моё имя, была какая-то интимность, которая заставила что-то сжаться внизу живота.
Он исчез в тенях коридора, оставив меня с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем.
Проклятье. Что он со мной делает?
Я осталась стоять у входа, сжимая в руке серебряный нож и пытаясь справиться с вихрем эмоций. Мои губы всё ещё горели от того поцелуя, которого не было. Тело требовало его близости, его прикосновений.
Я схожу с ума. Он мне нравится. Нет, не нравится — я в него влюбляюсь. И это совершенно безумие.
Я поднялась в свою комнату. Мила и Сара уже спали, и я тихо прошла к окну, рассматривая подарок при лунном свете.
Серебряный нож против оборотней. И он дал его мне. Что это значит?
Внезапно за окном послышался шорох. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился — как будто кто-то двигался по карнизу.
Схватив нож, я тихо вышла на балкон.
Лунный свет заливал каменный парапет серебром, и в этом сиянии я увидела силуэт. Мужчина сидел на краю балкона, и даже в темноте я узнала эту фигуру.
Рэйвен.
Тёмные волосы развевались на ветру, а лунный свет подчёркивал каждую линию его лица — резкие скулы, чувственные губы, сильную линию челюсти. Он был красив той опасной, тёмной красотой, которая обещала неприятности и заставляла сердце биться быстрее от одного взгляда.