Страница 4 из 35
Посмотри вокруг, что творится сейчас? Разгораются все новые конфликты, вся планета охвачена огнем войны. Можно сказать что вся человеческая жизнь превратилась в борьбу – с болезнями, террористами, наркоманией, алкоголизмом, другими расами, идеологиями, природой, со всем сущим.
Мы не признаем мнения отличного от своего, и на основании своего мировоззрения делим окружающее на хорошее и плохое. Мы ежеминутно выступаем как судьи, вынося вердикты всему, что нас окружает – погода, люди, объекты, обстоятельства – всем изначально нейтральным проявлениям мы придаем негативную или позитивную окраску, реагируя на раздражитель точно так же как и инфузория или моллюск в раковине.
Причина этого – базовая программа поиска удовольствия и избегания боли, которая заложена в каждом живом существе и полная отождествленность со своим Эго. Заметь, что до сих пор мы не выиграли ни одной битвы… Рак и ВИЧ не побеждены, бактерии эволюционируют и на них не действуют антибиотики, терроризм поглощает уже совсем юных, разочарованные жизнью люди ищут утешения в алкоголе и наркотиках больше чем раньше, мира во всем мире не существует.
Если отстраненно посмотреть на происходящее – это может показаться полным безумием и тьмой, но именно так и происходит эволюция человечества. Через страдание прорастает зерно осознанности. Цветок лотоса вырастает из грязи и ила, поднимаясь с самого дна. Когда душевная боль достигает своего пика, Эго сдается и опускает руки. И именно в этот момент у персоны появляется два пути – совершить самоубийство или прекратить сопротивление жизни и принять все, что в ней происходит. Первый путь ведет назад в сансару – снова рождение, снова поиски счастья и удовольствия, снова утраты, фрустрация и очередная смерть. Второй – освобождение от обусловленности мира.
Именно сейчас, на рубеже двух эпох у нас есть поистине уникальная возможность совершить массовый переход от бессознательности и безумия к Новому Миру. Мы являемся свидетелями разрушения старых шаблонов, парадигм и бесконечного стремления ума найти счастье во внешнем, приобретая все больше и больше. Мы перестаем верить в то, что нам говорят, полагаясь на свои внутренние ощущения. Мы заново открываем для себя высшие миры и пробуждаемся от коллективного сна «ограниченного Я». Мы способны создать Новую Землю, совершив коллективный переход от материализма к духовности. Равновесие должно быть достигнуто, и это произойдет уже достаточно скоро.
Но «спящих» все же многократно больше и они будут вынуждены пройти через чистилище. Всадники апокалипсиса уже не один год скачут по планете, собирая свою жатву. Чума, Война, Голод и Смерть – ты можешь повсюду наблюдать их присутствие. Человек либо добровольно повышает свою вибрацию приходя к осознанности, либо через боль и страдания. Я однажды поклялся, что сделаю все возможное, чтобы изменить этот мир, но нас слишком мало для такого масштабного перехода. А посему нашему ордену нужны новые братья и нам очень нужен ты…
– Окей. Вопрос первый – кто вы вообще такой и что за «орден», которому так требуется мое участие?
Я поднял глаза на своего собеседника и был поражен. Пожилой, слегка сгорбленный мужчина расправил плечи, выпрямился, как-будто вырос сантиметров на двадцать. Его взгляд, из мягкого и слегка рассеянного, стал ясным и пронзительным, как будто он видит тебя насквозь. На мгновение мне привиделось, что он стоит в латах с мечом на поясе, и от него струится яркий свет. Аж в горле щекотно стало. Я сглотнул и сделал глоток из кружки, которую Валентин Николаевич любезно поставил передо мной. Чай был какой-то особенный, не просто черный или зеленый, там были всякие травы душистые, пахло очень приятно и как-то расслабляюще.
– Мое настоящее имя – Белозар. – сказал он резковатым тоном служивого человека.
– Я родился в конце двенадцатого века в Новгороде. Вместе с 199 ратниками я прибыл в 1223 году в эстонский город Юрьев, чтобы помочь князю Вячко, потерявшему уже к тому времени свое княжество, отвоевать город и воссесть там. Мы победили тогда, но увы, через год крестоносцы вернулись с новыми силами. Они построили осадные машины, и бревенчатую башню, которую постепенно подвигали к крепости, вели подкоп стены. Недели через две с начала осады, наши враги начали штурм…
Раннее утро, я поднялся на стену и увидел как крестоносцы приближаются к городу несметными, как тогда казалось, отрядами. Дозорный спал пьяный и мы пропустили начало вторжения. Вниз я летел через три ступени и орал всем, что нас атакуют, и призывал всех к оружию. Сверху уже сыпались горящие стрелы, в городе была паника и суматоха. Нас застали врасплох. Воеводу ранили, он упал со стены и сломал шею. Я понял, что нужно брать командование на себя и снова побежал вверх по лестнице. Датчане уже ломали ворота тараном. С каждым ударом крепость содрогалась. Мы лили на них кипящую воду и смолу, лучники не жалели стрел, но их было слишком много, и они лезли отовсюду как тараканы. Я увидел, что осадная башня уже совсем близко и ее не остановить. Враги уже взбирались по лестницам на стены. И в этот момент ворота пробили. Помню как бежал со стены к воротам, чтобы помочь своим товарищам оттеснить датчан, которые уже прорывались через брешь, пробитую тараном, и ощутил резкую боль под ребром с левой стороны. Немецкий меч вошел в мое тело, разрывая по пути все органы, и добрался до сердца. Последнее, что я увидел – свирепый, холодный взгляд моего убийцы, вытаскивающего клинок из моей плоти.
– Das ist rache für meinen Bruder! – процедил он сквозь зубы. – За моего брата!
Я не знал этого человека, не знал о каком брате он говорит. Возможно его родственник пал в бою ранее и этот человек теперь мстит за его смерть всем нам, без разбора, а может именно я убил его… Жизнь за жизнь, око за око… В предсмертной агонии я глотал воздух, широко открыв рот, но не мог сделать ни одного вдоха. «Все кончено…» – пронеслось в голове. В глазах потемнело. Я умер…
А дальше я очутился в пустоте. Чернота была была бесконечно глубокой, но в то же время я понимал, что то, что меня окружает – живое, и оно часть меня. Но скорее это я был его частью, как капля в безграничном океане. Я ощущал дыхание жизни, точнее сказать это была вибрация, и я был в резонансе с ней.