Страница 26 из 73
— Никто, ваше высочество. Правда, просто упала.
Он смотрит в мои глаза долго, ищет ложь. Находит.
— Ты защищаешь того, кто тебя ударил. Почему?
— Потому что... — Замолкаю, не зная, что сказать.
— Говори, — требует он. — Или я найду виновного сам и вырву ему руки.
Угроза. Но в ней забота. Он действительно зол за меня.
— Не нужно, — шепчу. — Это не важно.
— Важно для меня!
Крик эхом разносится по саду. Он сам удивлён силой собственной реакции.
— Важно для меня, — повторяет тише. — Понимаешь? Когда вижу кровь на твоих губах, хочу убить того, кто её пролил.
Признание. Почти признание в том, что я ему небезразлична.
— Ваше высочество...
— Назови меня по имени. — Голос умоляющий. — Хоть раз. Когда мы одни.
— Цзюе, — шепчу, и имя на губах кажется сладким и горьким одновременно.
— Ещё раз.
— Цзюе.
Он закрывает глаза, словно имя из моих уст причиняет физическую боль.
— Вот так. — Открывает глаза, и в них что-то новое. Нежность? — Теперь скажи, кто тебя ударил.
Последний шанс солгать. Или довериться ему.
— Ваш дядя, — говорю тихо. — Принц Лэн Сыкун.
Лицо каменеет. Рука падает с моего подбородка.
— Дядя? Зачем?
— Потому что... потому что заметил изменения в вас. И боится, что я делаю вас слабым.
— И что он сказал?
— Приказал уйти из дворца. Или через три дня начнёт действовать против меня.
— Как именно?
— Не знаю. Сказал, что заставит вас возненавидеть меня.
Он отворачивается, проводит рукой по лицу. В спине напряжение, в каждой линии тела — ярость.
— Проклятый старик, — шепчет он. — Всегда лезет не в своё дело.
— Он беспокоится о вас...
— НЕТ! — Разворачивается резко. — Он беспокоится о троне! Думает, что если я стану человечнее, то потеряю власть!
— А вы не потеряете?
Вопрос останавливает его.
— Не знаю, — признаётся честно. — Может быть, потеряю. Может, правда в том, что жестокие правят дольше.
— Но живут ли они?
— Какая разница, если правят?
— Вся разница в мире.
Мы смотрим друг на друга, и воздух дрожит от невысказанного.
— Что ты хочешь от меня? — спрашивает он устало. — Что ожидаешь услышать?
— Ничего. Просто... хотела предупредить. Чтобы были готовы.
— К чему?
— К тому, что дядя может попытаться разрушить то, что между нами.
— А что между нами?
Хороший вопрос. Что между нами? Господин и служанка? Мучитель и жертва? Или...
— Не знаю, — признаюсь. — Но что-то есть. Что-то, что заставляет вас приходить по ночам слушать мои песни. Что-то, что заставляет меня прощать все унижения.
— Может быть, это просто...
— Не говорите "просто", — перебиваю я. — Между нами ничего "просто" нет. Всё сложно, болезненно, запутанно. Но оно есть.
Он молчит долго. Потом подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло.
— Если дядя попытается тебя убрать, — говорит он тихо, — я остановлю его.
— Как?
— Не знаю. Но найду способ.
— Почему? Почему станете защищать служанку против родственника?
— Потому что ты не просто служанка. — Касается моей щеки — нежно, почти благоговейно. — Ты... ты то, что заставляет меня хотеть жить.
Слёзы жгут глаза. От облегчения, от страха, от чего-то ещё.
— Но дядя прав, — шепчу. — Чувства сделают вас слабым.
— Может быть. Но знаешь что? — Улыбается грустно. — Лучше быть слабым и живым, чем сильным и мёртвым.
Мои слова. Он вспомнил мои слова.
— Цзюе...
— Не уходи, — говорит он, и голос ломается. — Что бы ни придумал дядя, не уходи. Потому что не знаю, смогу ли снова вернуться к прежней жизни.
— Обещаю.
— И доверься мне. Позволь защитить тебя.
— Обещаю.
Он наклоняется, и я думаю, что он поцелует меня. Хочу этого и боюсь одновременно. Но он только прижимается лбом к моему лбу, и мы стоим так, дыша одним воздухом.
— Будь осторожна, — шепчет он. — Дядя опасен. Если что-то покажется подозрительным, сразу зови меня.
— Как?
— Спой. Если окажешься в опасности, спой громко. Я услышу.
Песня как сигнал бедствия. Как связь между нами.
— Хорошо.
Он отстраняется, и холод его отсутствия ощущается остро.
— Иди, — говорит. — И держись подальше от дяди.
Киваю и иду к выходу из сада. У поворота оборачиваюсь — он всё ещё стоит, смотрит мне вслед.
Он защитит меня. Обещал.
Но сможет ли остановить собственного дядю?
И какую цену придётся заплатить за эту защиту?
Время покажет. Три дня — не так много времени.
Но, может быть, достаточно, чтобы всё изменилось.
К лучшему или к худшему.
За спиной слышу звук цина — он начал играть прямо здесь, в саду. Мелодия тревожная, полная предчувствия.
Буря приближается.
И мы окажемся в её эпицентре.
Эпиграф:
权力如毒蛇，嫉妒为其毒牙，一咬便致命
"Власть как змея, зависть — её ядовитые клыки, один укус — и смерть"
Древнее китайское изречение о природе власти. В конфуцианской традиции считается, что самые опасные враги — не те, кто нападает открыто, а те, кто завидует втайне. Зависть к чужому счастью, к чужому влиянию отравляет душу хуже любого яда и толкает на преступления, которые разрушают целые династии.