Решать тебе

– Это сложный вопрос, – как мне показалось устало, ответил Садовник. – От Дэвида можно ожидать что угодно. Но так что в голове у этого Дэна?

– Знаешь, он спросил, откуда мне известно его имя?

Садовник рассмеялся и проговорил скрипучим голосом:

– Ты проболтался, чудак?

– Так и есть, – ответил Митран. – Он перестал доверять мне, и это моя вина.

– Чепуха. Я просканировал все переходы созданные кубом и хрономиром. Конечно, мне известны имена путешественников по мирам. Особенно тех, кто столкнулся с Дэвидом.

Слушал его и ничего не понимал. Ждал какого-то сигнала, и снова надежда звала меня, пела свою весёлую песенку, от которой уже тошно.

– Он здесь? – Этого вопроса я ожидал и в тоже время он стал для меня неожиданностью.

– Мой ответ зависит оттого, поможешь ли ты этому человеку или предашь, как это сделал Рэм. – Слова Митрана удивили. Он же знает, что я прячусь в проходе, через который мы пробрались в убежище Садовника.

– Рэм пустышка, критикующий ТАТов, но в то же время подчиняющийся их власти, – рассмеялся Садовник. – Но и тебе, Митран, известно, что не каждый из роботов поддерживает политику технопластиноидов по уничтожению миров, где существует жизнь. Это даже не другое государство и не планета. Другие миры – это не наше дело, по сути. Наши пути не пересекаются.

«Так-так, – размышлял про себя, сидя в тесной норе, через которую пёс привёл меня в штаб-квартиру Садовника – в этой реальности назревает революционная ситуация»?

Митран глянул в сторону решётки, откуда я наблюдал за ним и Садовником. Что-то сдерживало меня, наверное, какое-то опасение не вернуться к друзьям и сыну. Нет, подвести их нельзя. «У меня есть артефакт и в случае непредвиденной ситуации просто так я не сдамся». Вздохнул и толкнул решётку, которая приподнявшись, впустила меня в комнату с Митраном и андроидом по имени Садовник. Мгновение мы разглядывали друг друга, но этот короткий промежуток времени отчего-то растянулся, будто время умело останавливаться.

Ввалился, словно снежный ком – взъерошенный и покрытый пылью. Садовник умел улыбаться, что делало его похожим на человека. Предложил мне сесть и вздохнул, что не может ничем угостить.

– Я не голоден, – проговорил я. Не желая рассказывать о рюкзаке добавил, что у меня имеются припасы.

– Это хорошо, – кивнул Садовник, – потому что вы здесь можете задержаться.

– Любопытно, откуда тебе известно моё имя? – спросил его, и робот ответил, что давно наблюдал за мирами, куда Дэвид перемещался с помощью куба, украденного в мире Веры. – Хм, у тебя есть что-то вроде волшебного зеркала?

– Не совсем, – качнул головой Садовник. – Каждое перемещение оставляет след в пространстве. Когда в нашем мире появился Хаббал, я не успел предупредить его. Идём, я покажу тебе, ведь люди обычно не верят на слово.

Я согласился с ним и, поднявшись со скрипучего стула, направился следом за андроидом. Митран трусил рядом и пока помалкивал.

В соседнем зале глазам открылось удивительное сооружение из экранов, проводов, напоминающих щупальца или ветви деревьев и необычных устройств, назначение которых совершенно не было понятно. Садовник подошёл к самому большому экрану, напоминающее зеркало и проговорил тихим голосом:

– Куб и хрономир являются детьми Спекуло. Это так называемое зеркало миров. Я не могу вмешаться в ход событий, но у меня есть возможность наблюдать. В своё время судьба забросила меня в реальность мира Веры. Это случилось на заре эры машин, а точнее технопластиноидов. В то время Дэвид был сотрудником лаборатории и участвовал в экспериментах по перемещению сквозь так называемые «кротовые норы». Он отправился в первое и последующие путешествия с двумя учёными из института, которых и ликвидировал. Он всегда считал унизительным прислуживать создателям. Так к нему в руки попали уникальные приборы – куб и хрономир. Спекуло мне удалось спрятать и вывезти из Полиса в старую лабораторию под землёй. Из союзников, на кого я мог положиться, почти никого не осталось. Одни чуть не предали меня, и пришлось их отключить, другие пострадали после «охоты на ведьм», а маленькая часть продолжает, верно служить общему делу. – Садовник провёл рукой по поверхности Спекуло, и я увидел, как будто время отматывало картинки вспять, уходя в прошлое. Изображение напоминало перемотку на старом забытом устройстве, как видеомагнитофон. – Посмотри сам, как это произошло.

Я не стал расспрашивать, как это зеркало умело считывать информацию с других миров и находить нужного человека и определённое время. Видел, как сквозь лесную чащу мира Веры шли двое учёных в светлых костюмах. Это люди, несомненно. Узнал Дэвида, нёсшего багаж с приборами. В те дни он выглядел также. С виду обычный человек, но в глазах его уже тогда блестела ненависть, с которой он смотрел в спины создателям.

Садовник перемотал вперёд запись. Теперь я видел, как Дэвид складывал в сумку хрономир. На ладони ТАТа блеснул куб и вероломный робот, склонив голову набок, наблюдал за ним. Прикоснулся указательным пальцем к устройству. Рядом с ним в траве лежали двое мужчин, тех самых учёных. Они ранены, и не могли подняться. Один умолял о пощаде, а второй одёргивал товарища, что-то говорил, и как будто просил не унижаться перед технопластиноидом.

Дэвид не слушал их. Он наблюдал за кубом, снова дотронулся пальцем до блестящей поверхности артефакта. Зелёное свечение блеснуло в глазах монстра, из центра куба вырвалось облако, окутывая ТАТа болотным светом. Технопластиноид растворился в нём, а раненые люди подверглись губительному воздействию уже знакомой мне аномалии, вырвавшейся из прибора.

Хронология событий не стала для меня каким-то открытием, но я словно читал заново записную книжку Хаббала. То и дело возвращался в Полис, наблюдая за Дэвидом, уничтожившим не просто всех людей в своём мире, но и любую жизнь. Даже растений не осталось на планете, только металл, пластик, стекло и камень.