Решать тебе

– Вот сейчас и проверим, на совесть сделали забор или опять тяп-ляп, и замазали глаза.

– На совесть, Дэн, не очкуй! – выкрикнул Ник.

Вот зараза, так и хотел осадить его, но не место и не время. Словечками разбрасывался как Одноглазый порой. Словно из него так и пёрло дерьмо. Вот оно воспитание.

Один мертвец почти перелез ограду. Рядом с ним никого, и я выстрелил одиночной очередью, пробивая заражённому голову.

Со стороны леса раздались выстрелы. Из крупнокалиберного пулемёта застрочила песня смерти. И пули те не пчёлы, а огромные шершни. Они не жалили, рвали жертвы на куски, отрывая ноги и руки. Ненадолго адская машина смерти замолчала. Мертвецы повернулись на шум, оставив попытку штурма, и ринулись на звук пулемёта.

Их косило, убивая дважды, я, признаюсь, даже радовался, что кто-то пришёл нам на помощь.

– Это папа, – как-то с надеждой в голосе прошептал Макар.

– Конечно! – с какой-то пацанячьей радостью его обнял Ник. – Наверняка они выжили и теперь вернутся домой!

Стрельба стихла. Покрошенные в фарш зомби усеяли полосу возле укрепления. Выйдет солнце, и от разлагающихся тел будет вонять немилосердно. Небо серело, и в предрассветных сумерках мы увидели двигающихся к нам людей. Макар опустил оружие и вглядывался вдаль, говоря, что их человек десять.

– Это солдаты! – вдруг сказал Ванька. – Мы ещё можем перестрелять их.

Я кивнул, зная, что у нас преимущество. Находясь на крышах, мы могли спрятаться за вентиляционными трубами. Для нас обзор лучше, чем для них. Одного не понимал, вояки избавлялись от заражённых или помогли нам?

– Скройтесь, не высовывайтесь! – приказал я. Сам же наблюдал за отрядом наёмников. Они шли к укреплению, а впереди толкали тачку с пулемётом. Внезапно под ногами бойцов заклубился дым. Он становился гуще и стелился по земле, словно солдаты не шли, а плыли над пожухлой от жары траве. Что за хрень? Я непонимающе потряс головой.

– Отец, – услышал рядом голосок подползшего ко мне сына. – Что это?

– Сам не знаю, – приложил палец к губам, наблюдая за вояками, видя, как густой зелёный туман поглощает их и внезапно отступает, оставляя вместо себя пустоту. Самое удивительное произошло потом. Все разорванные пулями тела мертвецов испарились, как будто их не было никогда тут. Странно как, словно солдаты пришли к нам из иного мира, и ушли снова туда. Что же происходит? Этот вопрос не давал мне покоя, так можно и голову «сломать», однако я взял себя руки. Все ошарашены и теперь надо понять, где наши сильные и слабые стороны, чтобы исправлять ошибки.

Солнце осветило первыми лучами крыши домов. Со стороны леса появились новые фигуры. Да что же это такое. Я велел Линю глянуть в оптический прицел. Старик стрелял отменно, но пока не хотелось поднимать шум.

– Это снова америкосы? – зачем-то спросил Ник.

Линь, хмыкнув, оторвал взгляд от прицела и приложил палец к губам:

– Пока не спешите, но эти, кажется, не похожи на заражённых.

– Кто там? – всполошился Макар, протягивая худенькую руку к винтовке Линя.

– Погоди, – остановил его старик. – Отца среди них нет. Это Одноглазый. – Он глянул в сторону Ника. – Пискун, Харли, Клещ и Рогач. Двое ранены. Идут с оружием. Интересно-интересно.

– Дай сюда? – Ник выхватил из рук старика винтовку. Глянул на поникшего Макара и, прижав окуляр к лицу, вгляделся в лица тех, кто раньше жил бок о бок с ними.

Я не заметил радости на его лице. Что задумал парень. Увидел, как его палец лёг на спусковой крючок и тихо проговорил ему в ухо, опустившись на одно колено рядом с пацаном.

– Не дури, Ник. Это же свои.

– Свои?! – ответил мне сквозь зубы парень. – Я ждал, пока он вернётся.

– Ты о ком? – поинтересовался я, пытаясь отвлечь Ника от необдуманного поступка.

– О том, кого вы называете Одноглазый. Лучше бы Оружейник вернулся. А эта банда, уж прости, Дэн доставит ещё нам хлопот. Вот увидишь. Лучше уж пристрелить их сразу.

– Нет. – Я коснулся дула винтовки рукой и опустил ствол вниз. – Каждому надо давать шанс. И прости, если что-то не понимал раньше.

Группа из пяти человек приближалась к укреплению. Я смотрел на них, понимая, что несладко им пришлось в лесу и необходимо расспросить мужиков, что же произошло. Этот странный туман, солдаты, вопросов много, как обычно. Приказал группе спуститься с крыши. Глянул вниз, видя подбежавшую Семёновну. Она встала у сетки ограждения и напряжённого смотрела на приближающуюся компанию.

– Принесла нелёгкая, – пробубнила вполголоса, но я отлично услышал её.

Что-то тут не так и, видимо, я что-то не догонял. Не знал в чём причина неприязни Ника и бабульки к вернувшимся жителям посёлка. Лишние руки не помешают, как и те, кто умеет держать оружие. Интересно, что скажет Одноглазый и его ватага.

Я последним спустился с крыши и, подойдя к воротам, услышал приближающиеся шаги по щебёнке.

– Открывай! – крикнул Одноглазый. – Вернулись мы.

– Да понял я, – ответил ему, толкая тяжёлые ворота, которые со скрипом приоткрылись.

В щели появилось лицо отца Ника. Я видел, что мужчины потрёпаны, у Клеща перевязана рука, а Пискун бледный как смерть прижимал к животу ладонь. Как он дошёл, из него словно вылилось три ведра крови.

– Давай живо! – крикнул Рогач. – Видишь, Пискун ранен.

– Вижу, – глухо отозвался я, впуская сбежавших в лес мужчин.

Они втиснулись в проём и, очутившись внутри с облегчением выдохнули. Я захлопнул проход и щёлкнул замком.

– Как у вас, однако, всё быстро тут изменилось, – проговорил Одноглазый и сплюнул под ноги. – Не ждали?

– Очень даже, – язвительно ответил Ник, с недобрым блеском в глазах. – Ждали, чтобы встретить достойно.

– Это как же? – в тон ему ответил отец.

– Свинцом, пап, свинцом, – хохотнул Ник. – Скажи спасибо Дэну. Отговорил.

– Ну, благодарствую, – театрально поклонился мне Одноглазый.

– Пискуна в лазарет! – приказал я. Семёновна кивнула. Нютка и Макар подскочили к парню. Взяли его под руки и последовали за бабкой, к бару. Семёновна там решила устроить кабинет и проводить занятия. Мы двинулись следом. Линь поздоровался с недавними соседями, а Харли спросил:

– Выпить есть что?

– Найдётся, – усмехнувшись, ответил старик.

Одноглазый точно почуял, что порядки в городе изменились, глянул на меня единственным глазом:

– Что здесь не так?

– Всё путём, – ответил ему я, – за исключением, что из всего посёлка выжило восемь человек.

– Офигеть! – присвистнул Рогач. – Те солдаты?

Я кивнул.