Решать тебе

Вышел из бара, наверняка зная, что народ наш, что кисель, пока не заставишь трястись от страха, не расшевелится. Двинулся в сторону кинотеатра. Старое заброшенное здание с облупившейся краской на стенах с молчаливым укором взирало на меня. Тут отличное бы вышло убежище, размышлял я. Двери только укрепить металлическими листами. Внутри почистить и устроить лежаки, столы поставить. Толкнул скрипучую дверь. Из темноты кинотеатра пахнуло запахом плесени и пыли. Отодвинув в сторону густую паутину, вошёл внутрь. Вынул из кармана динамо фонарик и нажал несколько раз на ручку. Осмотрелся, света мало от моего источника освещения, но видно, что старые кресла свалены в кучу, под ногами обломки досок, мусор. В углу свалены мешки с окаменевшим цементом. Снова зажужжала в моей руке динамо машина фонарика. Луч света скользнул по сцене, где лежали рулоны плёнки и куча макулатуры. Я вздохнул глядя на пылинки танцующие в свете и вдруг услышал крики. Они доносились снаружи.

Ринулся к выходу, фонарь погас, и я вписался в перевёрнутый стол, больно ударившись бедром. Подскочил к двери, потирая ушибленное место.

Свет ударил в глаза. Яркое солнце вышло из-за домов. Со стороны школы шум и громкие голоса. Внезапно раздались звуки стрельбы. Кинулся к парку, который теперь представлял собой жалкое зрелище – перевёрнутые автомобили притаились в высокой траве, под ногами мусор, тут и там пластиковые бутылки, ящики. Но тут отличное место для засады. Школьный двор, как на ладони. Увидел, как со стороны пищеблока движутся разрозненные группы мёртвых тварей. Шагают словно паралитики, подволакивая ноги. У меня с собой дробовик, проверил патроны. Не так много, как хотелось бы. Прозвучали выстрелы, двое трупаков рухнули с пробитыми головами. Я пальнул из своего укрытия, уложив одного, второго. Стрелял метко, но, сколько ещё времени останусь незамеченным для зомби. Слишком близко от них. Они соображали, гады, пуская вперёд медленных и как будто бы слабоумных. Потом в атаку шли быстрые твари и более агрессивные. Вот для них я и приберегу патроны.

Внезапно над головой раздался шелест, переходящий в свист. В гущу тварей влетела ракета, выпущенная из гранатомёта. Я инстинктивно пригнулся. Прогремел взрыв. Звук падающих ошмётков горелой плоти, похожей на дождь из коричневой каши. В центре площади у школы, где только что собиралась толпа мертвецов образовалась воронка с рваными краями.

Я увидел группу военных появившихся со стороны кинотеатра. Они шли в две шеренги и добивали оставшихся зомби точными выстрелами в голову. На лицах противогазы, да и форма какая-то не наша. Не видел я раньше такой. Высунулся, чтобы лучше разглядеть происходящее, и тут получил дулом автомата в спину.

– Вставай. Иди вперёд!

«Что?» – непонимание взорвало мозг. Солдат говорил с акцентом. Странно, потому что другие так же, похоже, иностранцы. Я услышал английскую речь и почему-то радости от прихода так называемой помощи не испытывал.

Со стороны пятиэтажек солдаты вели группу наших ребят с поднятыми вверх руками. Выстроили возле покосившегося ограждения. Ничего не понимающие люди переговаривались, а у меня появилось неприятное чувство, что эти вояки тут неспроста.

– Мы ж свои! – выкрикнул один из мужчин. Я его знал, но как зовут, не вспомнил.

Солдаты говорили между собой на английском, и я, вслушиваясь в их речь, понял, что они собирались тут устроить лагерь. Местные им не нужны. Чёрт. «Как же Ваня и Нюта?» – промелькнула мысль.

Огляделся, увидев Одноглазого, которого вели к группе, как я посчитал пленных. Антоха без собаки. Неужели пристрелили Пряника? Вопросы задавать сейчас опасно. Неизвестно, что на уме у чужаков. Дуло автомата больно врезалось между лопаток. Я обернулся со словами полегче и тут же получил прикладом в лицо. Искры аж полетели из глаз.

Внезапное решение шальной мыслью заставило действовать. Вырвал из рук солдата оружие. Сорвал гранату с пояса, но не успел бросить её, упал с простреленным плечом, «хаттабку» ловко подхватил вояка и швырнул поодаль от своей группы в сторону дома. Нацелил на меня снова автомат и проговорил на ломаном русском:

– Вставай, русский. Пристрелю!

– Ладно-ладно, – примиряюще я поднял правую руку, левая повисла плетью. Пуля прошла навылет, а в голове билась отчаянная мысль, – «где же Ванька и Нюта? Что если…»

Размышления оборвала автоматная очередь и визг Пряника. Товарищи, пусть я и ругал их, называя лентяями и алкашами, один за другим падали у стены хозблока прошитые пулями.

Безысходность ударила в спину, и я ринулся в заросли парка, в высокую траву. Пули шальными пчёлами летели вдогонку. Жужжали, но ни одна тварь не ужалила. Что-то спасло меня. Спрятало и благословило. Я петлял между ржавыми остовами автомобилей, пока не провалился в яму.

Сердце ухнуло, под ногами затрещали доски. Полетел вниз, но приземлился на что-то мягкое. Что оказался на дне старого высохшего колодца, понял не сразу. Возможности выбраться самостоятельно, нет. «Не дай бог сына и дочку отыщут», – ныл, словно зубная боль страх поселившийся внутри. «Оба дерзкие, не терпят несправедливости. А может, схоронятся, выждут? Поймут же, что силы неравные». Как же выбраться? Снова звуки выстрелов. Я всё думал, ищут меня или решили бросить это занятие? Просидел до темноты, и когда она запустила чернильные щупальца на самое дно колодца, стало холодно и сыро.

Пора выбираться. Смотрел в клочок тёмного неба виднеющегося со дня колодца маленьким и круглым. Хорошо ноги не переломал. Рука мозжила. Пуля прошла навылет, и я сделал перевязку, как только наверху стихла стрельба. Хорошо пострадало левое плечо, правая рука рабочая и пока у меня есть пистолет. К счастью эти ублюдки не увидели ствола, спрятанного под рубашкой.

Ночь холодная. Через несколько часов понял, что замёрз, как собака. Самостоятельно не выберусь. Подыхать не хотелось. Но что делать? Стены колодца выложены из кирпича. Если б помог кто, но что, если вояки всех в городе перебили? Снова заныла паскудная мысль, как там дети, что с ними. Я теперь у них за папу и за маму. Им жить и жить ещё, а тут эти солдафоны. Что надо им здесь?

– Эй, Дэн. – Тихий окрик знакомого голоса, как спасительный круг. Именно сейчас я рад услышать даже дружка Нюты. Звали его Никита, а так все кликали Ником. – Живой?

– А тебе что? Ко мне хочешь? – насмешливо спросил пацана.

– Да вот думаю, – в том мне ответил Ник, – вытаскивать тебя или здесь бросить?

– Ну, мелкий, вот выберусь отсюда, отдеру за уши, – проворчал я. Добавил, что ранен, но не планирую подыхать.