Решать тебе

– Всего одно касание и ты сможешь оценить свои способности, – продолжал настаивать Дэвид. Туман внезапно увеличился в размерах, понёсся, словно лава в сторону колонистов. Я протянул дрожащие пальцы чужаку, не видя, как индикатор прибора вспыхнул зелёным светом и торжествующую улыбку Дэвида. Ванька и Нюта исчезли в клубящейся аномалии. Кто-то ещё из моих людей, я уже не смотрел, кто оказался в ловушке убийственной субстанции или портала. По щекам текли слёзы, я заложник этого ужаса и отчаянием делу не помочь. Теперь уже никому не прийти на выручку, осталось самому шагнуть в портал и верить, что кто-то из тех, кого я знал, любил, оберегал, окажется в живых.

Это потом я буду искать ответы, обвинять кого-то. В этот момент тело сковал страх, я помнил лишь крик Харли и толчок в спину. Нарастающий гул сдавил виски. «Ванечка, Нюта, – шептали губы, – господи, ну помоги же! Разве я был плохим человеком? Разве дети достойны смерти»?!

***

Серая пустошь встретила завыванием ветра. Он дул, словно кто-то играл на расстроенной скрипке. Неумёха какой-то, издевающийся над слушателями. Я тяжело поднялся на локтях. В теле ломота какая-то и в голове туман. Помотал ей из стороны в сторону, и затылок пронзила боль. Встав на четвереньки, огляделся, вспоминая, как оказался здесь. Память возвращалась медленно и болезненно. Дети. В сознании вспыхнули воспоминания – туман, бегущий Ваня, рядом Нюта, Ник, Рогач. Остальное словно забыл напрочь, кого ещё поглотила аномалия, кто остался в посёлке. Вспомнил слова Дэвида о каком-то Хароне. Где Харли и этот чужак? Куда же нас забросило?

Местность вокруг голая. Холодно, будто не лето, а начавшаяся осень. Редкий кустарник и тела. Я увидел их, и сердце содрогнулось от боли и ужаса. Кого из них судьба пощадит как меня. Для чего я вообще ей нужен?

Звук шагов за спиной, я снова упал лицом вниз. Сил нет, а лёгкая тошнота сжала желудок.

– Папа, что случилось? – услышал я голос Нюты. Обернулся, боясь не узнать её. Она застыла в двух шагах от меня. Лучи солнца светили ей в спину, и я не видел лица дочери. – Как странно, – продолжила говорить она. – Я вижу всё как-то не так.

Она склонилась ко мне, и я увидел лицо девчонки, ставшее чужим. У неё нет глаз. Точно что-то стёрло с лица моей девочки их. Разве это, возможно, спрашивал себя. Она снова сказала, что не понимает ничего. В голосе даже что-то изменилось. Тёмные волосы растрепались, и я смотрел на её лицо без глаз с желанием зажмуриться и не видеть ничего.

– Нютка! – крик Ваньки отрезвил. – Ты жива? Я иду к вам…

Она обернулась на звук голоса брата. Свет солнца осветил ей лицо, и Ванька замолчал на полуслове.

– Ваня, мы здесь! – крикнул я. Увидел краем глаза движение возле редкого кустарника. Это Рогач, поднимающийся на колени. – Слава Богу, жив, – прошептал одними губами.

– Нет, пап, – качнула головой Нютка. – Он уже мёртв. Он опасен и надо прикончить его. Смотри, тут же Линь, Семёновна, Винт – они уже стали ими.

– Кем? – спросил я, не веря ей, нет, они не могут вдруг превратиться в каких-то чудовищ.

– Ты же сам знаешь папа, – несколько обречённо проговорила Нюта и выхватила из-за пояса длинный нож.

– Остальные, ты видишь их? Как ты видишь?! У тебя же нет глаз?! – закричал я. Дочь обернулась, приложила палец к губам и ответила, что отлично видит живых мертвецов. Ник с рёвом кинулся в нашу сторону. Как же так? Ник, мы ведь только стали командой!

Те, кого я раньше считал товарищами, медленно поднимались на ноги. Неестественно передвигая конечностями, подёргивали головами и вытянули перед собой руки, словно плохо видели цель. Нюта первым сразила Рогача, снесла ему голову одним ударом. Она отделилась от туловища, с чавкающим всхлипом выбрызгивая вверх фонтан крови.

– Я с вами! – услышал я голос Харли. Лицо его перепачкано пылью, бандана съехала на брови и в целом, в его облике что-то появилось от знаменитого «коммандос». – Рогач тоже стал мертвяком. Дерьмо! – он сплюнул сквозь зубы.

Не в первый раз обращались в плотоядных зомби наши товарищи. Их так мало осталось и теперь после этого перемещения в неизвестность терять людей ставшими близкими не просто больно. Говорить себе, они уже не ваши друзья трудно. Мы, переглянувшись, двинулись короткой шеренгой навстречу живым мертвецам. Я не видел появившуюся Ленку, ловко орудующую мачете. Потом только заметил, что нас уже не четверо, а пятеро. Благо, все мы не расставались с холодным оружием, а вот огнестрельного ни у кого нет. Семёновна с невероятной прытью бросилась к Ваньке. Мальчишка увернулся и с разворота ударил ей по лодыжкам лезвием ножа, перерезая сухожилия. Старуха, клацая зубами, упала и поползла к Нютке, но тут же в голову зомбячки вошёл клинок Вани.

Харли прикончил Ника, одним выпадом, воткнул в глаз тому нож и, провернув, вырвал его, отбросив от себя ударом ноги дёргающееся в конвульсиях тело мертвеца. Ленку атаковал Винт с кривой улыбкой на светлом лице. Нютка с душераздирающим криком снесла ему голову, подоспев на помощь. Женщина пырнула Винта в шею и пинком в живот повалила навзничь, чтобы прикончить. Остался Линь, он с рычанием кинулся на меня и, не добежав, споткнулся о тело поверженного Винта. Харли добил его, вонзая клинок в затылок.

– А где Макар? – выкрикнул я. – Тоже обратился?

– Не знаю, – переводя дыхание, ответила Нюта. – Тихо всем. – Она прижала палец к губам и повертела головой, словно оглядываясь. Жуткое зрелище, глаз-то у неё нет. Слава богу, жива и не обратилась, размышлял я. – Вижу. Эй, Макар. Выходи не бойся. Не тронем. Ты ж остался человеком.

Я вдруг подумал, где же Дэвид, куда он делся или остался в нашем мире? Как же узнать, кто из нас всё-таки странник кроме меня? Чужак устроил всё это или происходящее просто стечение обстоятельств? На душе гадко. Из одной жути попали в другую. В своём мире мы знали хоть что-то о мертвецах, заражении и как с ними бороться. Что делать здесь и как вернуться назад не знал никто.

Из-за кустарника вышел Макар или существо, носившее имя парня. Переход в иной мир изменил и его, как Нюту. В отличие от моей дочки он выглядел как настоящий мутант. Его тело покрывала чешуя, как у ящерицы, глаза с двойным веком, и жёлтые зрачки сделали из пацана монстра.

Он выставил руки перед собой, словно извиняясь.

– Я не опасен, я всё тот же… Просто… что-то… Что-то, – он упал на колени и, обхватив голову когтистыми лапами, заплакал, как ребёнок. Да, по сути, он ещё совсем мальчишка размышлял я. Что за подлая шутка природы, судьбы или чёрт его знает ещё чего.