Решать тебе

Дом Оружейника рядом со школой. Проходя мимо, вспомнил о библиотеке и моём желании модифицировать самогонный аппарат. Интересно, размышлял про себя, получится или нет. Мало нас всё-таки, хотя припасов много, но и помощников раз, два и обчёлся, хотя ребята стараются. Главное Рогача и Харли встряхнуть, с Одноглазым если он не изменится, придётся когда-нибудь разобраться. Не хотелось свары в колонии, а этот придурок даже с родным сыном не мог общий язык найти.

Остановился у дома Оружейника. Вспомнил его, и в груди сжалось. Вот почему хорошие люди заканчивали именно таким образом? Несправедливо это. Да разве и есть эта справедливость, я бросил взгляд на близлежащие дома, прилегающие к двухэтажному зданию хозблока. Тут расстреляли нескольких наших, приставили к стенке, словно преступников. Снова вспомнил этих вояк. Эта проблема, увы, не решена пока, и уверен, они появятся здесь снова.

Толкнул дверь дома Оружейника, позвал Макара по имени. Мне ответила тишина, а потом я услышал движение в комнате и тихий всхлип. Вот чёрт.

– Макар, это я, – произнёс громко. Не хотел, чтобы мальчишка понял, что я услышал, как он плачет. – Разговор есть. Ты дома?

После недолгого молчания, парень отозвался. Вышел ко мне и спросил, буду ли я чаю. Даже в полумраке комнаты я заметил, что мальчишка бледный и осунулся как-то. Он словно понял, что я заметил о его недавней слабости и отвернулся.

– У тебя есть чай? Здорово! – улыбаясь, ответил я, решив разрядить обстановку.

– Да не чай, Дэн, а так… Семёновна дала травы, говорит бодрит.

– Кипяток есть?

– Есть, – немного успокоившись, ответил Макар.

– Давай. Наливай, – проговорил я, усаживаясь за стол. Наблюдая за мальчишкой. Худой и нескладный он. Волосы до плеч спутанные и волнистые, не любящие расчёску. Он вернулся с кухни с двумя чашками и ещё принёс пачку печенья.

– Вот, – положил на стол, – для вас приберёг.

– Спасибо, Макар, – ответил я, думая, как отказаться, чтоб не обидеть пацана. – Спасибо, но ты сам лучше поешь. Вон, худой какой.

– Это я в отца, – произнёс юноша, глотнул чаю и вдруг замолчал. Вижу, что на душе у него скреблись кошки. Один совсем остался. Говорю, чтоб не слушал Одноглазого и его дружков. – Да это понятно, – ответил слишком резко, как мне показалось. – Но ведь они правы. Цепляюсь за надежду, что отец жив, но скажите, он бы вернулся уже, ведь так? Наверняка бродит вместе с ходячими, превратившись в мертвеца. Я просто не могу принять этого. Не могу!

Он вдруг сжал кулаки и заплакал. Я даже растерялся. Потом подскочил к нему, обнял, а Макар вырваться хотел.

– Тиши-тише, – похлопал его по спине. – Плакать не стыдно. Знаешь, и я плакал, когда не знал, как быть, когда потерял жену, когда друзья превращались в зомби. Мы все теряем.

– Знаю, – всхлипывал Макар. – Я не слабак, просто обидно.

– Ничего, – я погладил его по волосам, – не вини себя. Помогай ребятам. Все мы кого-то потеряли. Надо жить, раз судьба дала нам шанс и не спрашивай ради чего Я и сам толком не могу дать на этот вопрос ответ. Возможно, мы должны понять что-то, исправить и построить заново. Тебе сколько?

– Двенадцать.

– Да у тебя вся жизнь впереди, – похлопал его по плечу.

Макар внимательно слушал меня, и, казалось, понимал, проникаясь словам и теплу, которого не жалко, ведь по сути пацан мне как сын. Ване десять, Нюте пятнадцать, это Ник ещё старший. Двадцать годков уже возраст, взрослый уже.

– Идём, Макар. Тут дело одно намечается.

– Какое? – в глазах юноши вспыхнул интерес.

– Поговорим в баре. Велел всем прийти, – я глянул на часы, – через час. Мы с тобой тут уже полчаса сидим. Умойся. Идём, полью тебе.

– Спасибо, Дэн. – Я удивлённо посмотрел на него и спросил, за что он благодарит меня. – Хороший вы человек, и отчего никто не замечал этого раньше?

– Просто хороших много тут было, пока солдаты не убили их. Вот и не приглядывались друг к другу. Пошли к умывальнику, приводи себя порядок. А в полумраке бара никто и не заметит твоих недавних слёз.