Страница 20 из 23
– Пустяки. Я всегда вращалась в элитных кругах. С богачами дело в том, – она доверительно понижает голос, – что они такие же, как мы. Им нужно немного веселья. Немного флирта. Я знаю, как с ними разговаривать. Поэтому я неизменно в списках приглашенных.
Флоренс не упоминает верфь своего папаши – а это, как я подозреваю, и есть причина, почему ее список светских мероприятий всегда полон. На «Пеллетье яхтс» ремонтируются все фешенебельные лодки в наших краях, и понятно, что судовладельцы стараются ладить с ее хозяином. Кораблестроение в Восточном Мэне – прибыльное дело. С Брикстонами и Вебстерами, конечно, не сравнить, но все-таки Флоренс Пеллетье летает куда выше других.
– Мы с Тедди как-то перекинулись словечком. Кажется, он на меня запал.
– А разве он не был на вечеринке с подругой? Такой…
– В обалденном платье? Да, я ее видела! – Флоренс краснеет. – Может, позвоню ему. Брикстоны наверняка есть в телефонном справочнике. – Она наклоняется к юбке, которую я уже прострачиваю, и грозит пальчиком: – На дюйм короче! Не будь ханжой, Билли. Только мини!
Я тянусь за распарывателем.
Из визита Флоренс я делаю четыре жизненно важных вывода:
1. У нее нешуточные галлюцинации.
2. Она понятия не имеет, что подруга Тедди мертва.
3. Я знаю, какой будет мой следующий шаг в расследовании.
4. Надо потратиться на юбки покороче.
27 июня дверной звонок кладет конец очередной бессонной ночи. Сквозь занавески пробивается солнечный свет. Под жужжание звонка я слезаю с кровати и выглядываю в окно. Дедушкиного «бьюика» нет на месте, значит, открывать мне. Поглядывая в зеркало, набрасываю халат и стягиваю волосы в хвост. Вид, конечно, не очень, но за полминуты тут ничего не поправишь. Поэтому я расправляю плечи и иду вниз.
Заместитель шерифа Гордон Эбботт стоит на верхней ступеньке и ковыряется в зубах. Лицо и повадки у него, как у дряхлого бульдога.
– Чем могу быть полезна, сэр?
– Привет, Билли! – хрипит он, вваливаясь в гостиную.
Я пытаюсь остановить его, но он протискивается мимо. Пользоваться нашей гостиной категорически не рекомендуется. Это скорее не жилое помещение, а выставка типичной американской роскоши. Телерадиола, отделанная деревянным шпоном, украшенный изображениями павлинов каминный экран, модные тарелки на стенах – бабушкина гордость и отрада. И все это под тонким слоем пыли. Почти уверена, что если поискать в словаре прилагательное «неряшливый», то оно будет проиллюстрировано нашим стеганым диваном, похожим на зеленый кекс в пластиковой обертке.
Заместитель шерифа Эбботт шагает по ковру, оставляя на нем грязные следы, и плюхается в дедушкино глубокое кресло.
– Помнишь, ты меня видела на вечеринке? – спрашивает он. Его речь – это смесь южного говора с шотландским акцентом, и чужаки, как правило, ничего не понимают. Он до неузнаваемости глотает согласные и смазывает гласные. Вот и сейчас получается «вечинка» вместо «вечеринки».
– Да, в Вебстер-коттедже. – Я сажусь на отчаянно скрипящий диван.
– Ты была единственным гостем, допущенным в дом под конец праздника, – хмуро сопит заместитель шерифа.
– Допущенным?! – вскипаю я. – Выходит, что меня туда никто не приглашал? Тебя послушать, так я была с кем-то в сговоре…
Заместитель шерифа Эбботт поднимает палец и водружает ботинки на скамеечку для ног.
– Как я сказал, тебя видели в доме под конец вечеринки. И ты могла решить, будто там что-то случилось. Так вот, я здесь, чтобы сказать тебе, что ничего не было. Ты девушка умная. Сама понимаешь, что это деликатная ситуация. Мы не хотим, чтобы ходили всякие пересуды и страдала чья-нибудь репутация.
Я правильно понимаю? Заместитель шерифа только что угрожал моей репутации?
– То есть вы хотите, чтобы я никому не говорила об увиденном? – уточняю я, поправляя наспех собранные волосы.
– Я прошу тебя не в-в-вмешиваться в мое расследование, – запинаясь, выдавливает Эбботт, и бисеринки пота блестят над его верхней губой.
– Так расследование все-таки ведется?
– Нам не нужна охота на ведьм, – бубнит Эбботт, и я прищуриваюсь. Интересный подбор слов – с учетом недавнего разговора о черной магии. – Народу у нас мало, и у всех дел по горло. Своих забот хватает, а на нас еще давят…
Он умолкает на полуслове.
– Вебстеры? – отваживаюсь я.
– Неважно кто. Так что нечего мести языком по всему городу. Не лезь к свидетелям. Не вмешивайся!
Каждое слово Эбботт сопровождает ударом кулака по подлокотнику.
Я смотрю на заместителя шерифа в полном замешательстве. Откуда он знает, что я расспрашивала про убийство? Лиске пожаловалась? И тут до меня доходит: это же Люк говорил, чтобы я держалась от следствия подальше! Это он все рассказал своему шефу! Выдал меня! Взять бы сейчас телефонную книгу да высказать Люку Блэквуду все, что я о нем думаю!
– Словом, если тебе кажется, будто ты что-то такое видела, держи свои мысли при себе. Это я тебе как представитель закона говорю.
– Какого именно закона? – Трудно напустить на себя грозный вид, когда ты вся помятая спросонок, но я пытаюсь.
– А? – Полицейский хмуро морщится, толстые щеки багровеют. На бархат кресла летят капли пота, когда он поднимается с места.
– Чей закон вы поддерживаете? – уточняю я. – Навряд ли президента Линдона Джонсона. Уж его-то убийство наверняка обеспокоило бы.
Но заместитель шерифа Эбботт не отвечает. Он топает к входной двери, назидательно подняв кверху палец.
– Я тебя предупреждаю, Билли. Хватит лезть с расспросами.
– Ягодка, иди сюда, – зовет меня бабушка пять минут спустя.
Я как раз устраиваюсь возле телефона, зажав между колен справочник, и собираюсь звонить Блэквуду.
– Я сейчас не могу!
– Сладенькая, ты мне нужна сию секунду! – В бабушкином ворковании звучат стальные нотки. Я откладываю справочник в сторону, ненароком сминая страницу, и плетусь наверх. Грейс сидит на кровати, звук ее телевизора выключен. На плетеном подносе для завтрака лежит карточка, густо исписанная фиолетовыми чернилами.
– Будь так добра, купи мне вот это.
Она сует карточку мне в руки, и я мрачно просматриваю список.
Мятный ликер
Савоярди бисквитные
«Космополитен», июльский выпуск
Детское питание с заварным кремом
Белый какао-ликер
Клубничный сироп «Херши»
Пивной шампунь
Румяна для коленей
– Грейс, я сейчас немного занята.